что ныне имело место быть в Королевском флоте. Самый крупный, самый мощный, самый плавающий, по факту английский флот к концу 1904 года представлял собой колосса на глиняных ногах. Чего только стоил тот факт, что заявившаяся в Балтийское море грандиозная эскадра не имела никакой возможности вести боевые действия. Составленная на скорую руку, как из едва сданных флоту крейсеров, так и из уже мало на что годных броненосцев старых проектов, она еще смогла осуществить переход, на чем ее возможности, собственно, и заканчивались. Чудовищная нехватка офицеров и матросов не позволила набрать даже самый минимум экипажей для всех этих кораблей, отчего львиная доля орудий остались вовсе без потребной прислуги. Так что, сорвись русские и начни бой, еще было не ясно, кто в конечном итоге вышел бы из него победителем. Это у русского флота одной из основных проблем являлась катастрофическая нехватка кораблей и переизбыток военных моряков, многие из которых вынуждены были годами ожидать распределения, прозябая на берегу. Английский же флот все последнее десятилетие страдал как раз от переизбытка кораблей и жесточайшей нехватки даже простых матросов, не говоря уже о подготовленных офицерах. Так по самым скромным подсчетам уже сейчас Королевскому флоту требовалось откуда-то достать не менее восьми тысяч подготовленных матросов и офицеров, чтобы набрать полноценные экипажи хотя бы на корабли, построенные в последние полтора десятилетия. Порой дело доходило до совершеннейшего абсурда, когда едва принятый в состав флота корабль, тут же переводился в резерв, где и ржавел годами, лишь изредка выходя на непродолжительные учения. И при всем при этом изрядно напуганный нагнетенными германофобскими настроениями электорат требовал от правительства принятия все больших мер по защите интересов их страны, что в случае с Великобританией означало закладку все новых и новых кораблей. А итоги морских сражений Русско-Японской войны не замедлили сказаться на их конструктивных особенностях и вооружении. Так резко поднялись акции небольших крейсеров-скаутов и эскадренных миноносцев, которые ценой своей гибели, фактически, обеспечили превосходство русского Тихоокеанского флота. Не были забыты и башенные броненосные крейсера, что японские, что русские. И те, и другие, вполне достойно показывали себя в линейных сражениях, воюя против полноценных броненосцев. Пусть в конечном итоге они получали куда более серьезные повреждения, нежели тяжело бронированные корабли, ставить их в линию при необходимости виделось вполне реальным. Дело оставалось за осознанием, чей проект оказался более жизнеспособным — английский для японцев с разнокалиберной артиллерией, или немецкий для русских, несущий только орудия главного и противоминного калибров. Оба варианта имели, как ярых сторонников, так и ярых противников, что вылилось в очередной раунд противостояния занявшего должность первого лорда адмиралтейства, сэра Джона Арбетнота Фишера и старых адмиралов.
Впрочем, успех русских обеспечил ему не только изрядное количество новой головной боли, но и поспособствовал в разрешении давно назревшей проблемы реформирования офицерского корпуса Королевского флота, который по своей разобщенности и кичливости, на голову превосходил таковой Российского Императорского Флота, при том, что последний назвать демократичным попросту не поворачивался язык. Также весьма быстро и безболезненно удалось продавить решение о списании сотен устаревших кораблей всех классов, несколько десятков из которых впоследствии оказались проданы японцам по цене металлолома, что на время позволило англичанам решить проблему нехватки моряков. А вот вопрос всевозможных экспериментов в части кораблестроения, ярым сторонником которых и являлся Фишер, не то, что оказался в подвешенном состоянии, но в конечном итоге был растянут во времени. Так что чуда создания первого линкора за какие-то полтора года более не случилось. Более не было 12-тичасовых рабочих дней с одним выходным в неделю, не было приоритетного финансирования постройки именно этого корабля, не было передачи механизмов и вооружения, предназначенных для строящихся параллельно броненосцев. Отныне все шло в обычном рабочем порядке.
Слишком сильно было напугано все английское общество, как укреплением немецкого флота, для которого, по сведениям разведки, даже русские в скором времени собирались заложить на своих верфях минимум два броненосных крейсера, что могло свидетельствовать лишь о полной загруженности немецких верфей, так и удачами русских в отгремевшей войне. Последние, безвозвратно потеряв в общей сложности семь далеко не самых лучших устаревших броненосцев и броненосных крейсеров, умудрились уничтожить аж вдвое большее количество современных кораблей японцев аналогичного класса, в основном построенных на английских верфях и не уступающих кораблям Королевского флота, ни в броневой защите, ни в вооружении. Да и скоротечная гибель «Пауэрфула», являвшегося сильнейшим бронепалубным крейсером в мире, в бою со сходной по водоизмещению броненосной «Славой», а также та резня, что устраивал этот же самый русский крейсер японским бронепалубникам, наглядно продемонстрировали неспособность слабо бронированных кораблей обеспечить защиту торгового флота. А ведь таковых кораблей в составе Королевского флота было большинство! И все они в одночасье превратились в плавающие мишени для броненосных рейдеров, которые как раз и строились, как немцами, так и французами. И даже собственные броненосные крейсера, включая новейшие, также одномоментно сдали свои позиции в силу лучшей вооруженности «Славы», обладавшей вдвое большим количеством орудий главного калибра, нежели любой из ныне строящихся, а также уже утвержденных к закладке в 1905 году, английских одноклассников. Потому, хоть новейший «Дредноут» все же оказался в планах на закладку в 1905 году, прежде английские верфи получили заказы на дополнительные четыре броненосца типа «Лорд Нельсон», а также на полдюжины броненосных крейсеров типа «Инвинсибл», что, по сути, являлись несколько увеличенными «Минотаврами» с двумя 234-мм орудиями главного калибра в каждой из шести башен. Последний факт можно было смело отнести к полной удаче той диверсии в мировом кораблестроении, что столь долго готовили Иванов с Иенишем, создавая «Славу». Да и действия всего русского флота в только-только отгремевшей войне дали немало доказательств к доводам Филиппа Уоттса, главного строителя Королевского флота последних лет, в его споре с сэром Джоном Арбетнотом Фишером. Если последний придерживался мнения, что броненосные крейсера непременно должны были выполнять функции кораблей линии, дополняя собой броненосцы, отчего на них следовало ставить такие же 305-мм орудия, то Уоттс ставил во главу угла их возможность защищать торговые пути и вести разведку, для чего требовалась солидная скорость. Потому-то, в целях максимально возможного облегчения кораблей подобного класса, он настаивал на применении 234-мм орудий главного калибра. И выиграл спор, отчего впоследствии проиграл весь английский флот.
Но не только немцы с англичанами заглотили наживку. В течение последующих двух лет по всему миру оказались заложены аж полтора десятка шестибашенных броненосных крейсеров с 203-мм, 210-мм, 234-мм, 240-мм и даже 254-мм орудиями, тогда как на закончившем модернизацию производственных мощностей Балтийском заводе в середине 1905
