Джейсон долго не отвечал. Наконец, глубоко вздохнув, повернулся к брату.
— Я должен ехать. Здесь у меня ничего не осталось. Совсем ничего.
— Как ты можешь так говорить? Тебе не стыдно? А мама с папой? Вспомни, как тебя любят! А я, а Корри? Да мы готовы жизнь за тебя отдать! Оставайся в Англии. Заведи собственную ферму. Делай все, что пожелаешь. Ты молод, здоров, богат и любим.
— Не могу, Джеймс. Просто не могу. Пойми…
Затянутая в перчатку рука поднялась, но тут же бессильно упала.
— Меня все здесь душит. Невыносимо! Я должен убраться отсюда.
— То есть убежать? Выражайся точнее!
Джейсон изогнул темную бровь и покачал головой:
— Ну разумеется. Смотри, туман, похоже, рассеивается.
И Джеймс с горечью понял, что брат уже все решил для себя. Он покидает их. Остается надеяться, что ужас случившегося больше двух месяцев назад в их родном доме если не забудется, то хотя бы померкнет в памяти и Джейсон простит себя за любовь к Джудит Макрей, чудовищу в женском облике.
— Да, — произнес он вслух. — Скоро взойдет солнце.
— Я должен поговорить с мамой и папой. Сегодня вечером. Ты будешь рядом?
— Я всегда буду рядом, даже в таком случае, как этот. Джейсон, мне очень не хочется, чтобы ты уезжал. Господи, как я жалею, что все случилось именно так!
— Но теперь уже ничего не изменить. Будь что будет.
Джеймсу пришлось молча признать поражение.
— Видишь ли, поскольку отец переселил бабку во вдовий дом, мы с Корри решили пока что остаться здесь, — пробормотал он, похлопывая стеком по бедру.
Он хотел объяснить Джейсону, что родители безумно тревожатся за него, после того как трагедия превратила их сына из смеющегося беззаботного молодого человека в молчаливого мрачного мужчину, которого никто из них не знал и не понимал по-настоящему.
Джейсон рассмеялся, но не тем смехом, на который хочется ответить улыбкой. Так, хриплые сдавленные звуки, в которых слышалось презрение. К себе?
Джеймс не знал, как ему помочь, чем утешить.
— Да пойми же, ты ни в чем не виноват! — выпалил он, не в силах сдержаться, хотя прекрасно сознавал, что Джейсон ничего не хочет слышать, не желает говорить на эту тему. Однако горькие воспоминания нелегко выкинуть из головы. Его словно подменили. И Джеймс боялся за брата. Был в смертельной тревоге.
— Да неужели? И кто же виноват, по-твоему? — издевательски бросил Джейсон. Как Джеймс ненавидел эти его интонации! Почему он так безжалостно относится к себе?!
— Виноваты Джудит, Луи. И та мерзкая женщина, которая использовала беднягу Холлиса.
Хорошо еще, что Холлис в отличие от Джейсона стал чаще улыбаться!
— Нам пришлось столкнуться с людьми, у которых души черны и прогнили насквозь. В них не осталось ничего, кроме алчности. Так при чем же тут ты?
— Слава Богу, Холлис не ушел от нас.
— Еще бы ему уйти! — ухмыльнулся Джеймс. — После такого наказания! Как это матушка догадалась отдать его на неделю в услужение бабке, чтобы помочь ей перебраться во вдовий дом! Потом он признался мне, что такого наказания не заслужил ни один мужчина, даже такой, который считал себя страстно влюбленным в женщину намного моложе его самого. Представь: преданный семье слуга, сделавший первую в жизни ошибку на закате своей карьеры! Мать хохотала до слез.
Но Джейсон даже не улыбнулся. Просто кивнул:
— Да, ничего не скажешь, она знала, что нужно делать. И вернула Холлису его достоинство. Теперь он снова может гордо держать голову.
— Мне будет не хватать тебя, Джейсон. Раньше мы никогда не разлучались надолго!
Джейсон сглотнул, поджал губы, заключил брата в объятия, крепко стиснул и отстранился.
— Я должен уехать, ты знаешь это так же хорошо, как я, и потому все понимаешь. Мне нельзя здесь оставаться. Бессмысленное существование… Когда-нибудь я обязательно вернусь, но сейчас…
Он осекся, оглядел окутанную туманом долину и, повернувшись, зашагал прочь. Джеймс всем своим существом ощущал: брат не хочет, чтобы он пошел следом.
Он еще долго стоял на обрыве. Клочья тумана обвивали ноги. Солнце по-прежнему пряталось за тучами.
Он продолжал смотреть вслед брату, шагавшему к тому месту, где оставил Ловкача. Жеребец отправится с ним в Балтимор. Джеймс всегда считал, что Ловкач родился, чтобы обгонять ветер.
Он провожал взглядом брата, пока тот не исчез из виду. Как ни странно, к этому времени сквозь плотную пелену облаков прорвались ослепительно яркие солнечные лучи, которые мигом сожгли туман.
Однако все мысли Джеймса были о Джейсоне. Можно ли найти такие слова, которые помогут изменить его решение? Новые аргументы, которые сумеют успокоить неотвязные угрызения совести?
Джеймс задумчиво побрел вниз. Он шел, не разбирая дороги, и сам не понял, как это произошло, но очутился в запретном саду Шербруков, где застал жену перед ее любимой статуей.
Солнце, казалось, засияло еще ярче, заиграло отблесками в ее волосах, и Джеймс задохнулся. Какая она красивая!
Он подошел сзади. Поцеловал ее в шею и поймал губами удивленный возглас.
— Я уже говорил сегодня утром, что отчаянно тебя люблю? Безумно!
Она прильнула к нему, тут же отстранилась и, встав на цыпочки, поцеловала в губы.
— К сожалению, не говорил. Но мне нравится слышать эти слова. Особенно от тебя. Ах, Джеймс, я так тебя люблю! Никогда не ленись повторять мне, что я принадлежу тебе до самой смерти!
Джеймс невольно улыбнулся, чмокнул кончик изящного носика, и она прижалась к нему еще теснее.
— Я вижу тебя насквозь, дорогая, и понимаю, о чем ты думаешь. Всегда готов услужить даме. И даже не нуждаюсь в ленче, хотя все утро усердно трудился и просто умираю от голода. У меня живот прилип к позвоночнику, но если ты настаиваешь на том, чтобы получить меня прямо сейчас, я согласен принести себя в жертву. Я весь твой.
Корри Шербрук расплылась в улыбке, как тот контрабандист в маске, личность которого они так и не установили, и, зацепив ногу мужа своей, подсекла и опрокинула его на землю.
— Сегодня вовсе не так уж и холодно, — объявила она, устраиваясь сверху. — Минуту назад я было подумала, что мороз чересчур силен, но, кажется, ошиблась.
— Это потому, что ты сверху. Пойдем, Корри! Я не смогу постараться как следует, если спина примерзнет к земле.
Дуглас и Александра Шербрук с улыбкой наблюдали, как сын с женой наперегонки мчатся по газону к беседке.
— Слишком холодно, — покачал головой Дуглас.
— Они молоды. Зачем им жара? — усмехнулась жена, обнимая его. — До чего я рада, что твой дед построил эту беседку. Очевидно, он тоже когда-то был молодым.
