оставили дочерей, и если допускалось наследование по женской линии, то дочери сыновей Филиппа IV должны были иметь преимущество перед сыном его дочери. На это возражение Изабелла отвечала, что хотя женщины и могут передавать права наследования, сами пользоваться ими не могут, и что ее сын как ближайший мужской потомок Филиппа IV, родившийся при его жизни, должен иметь преимущество перед женщинами, состоявшими в таком же родстве с Филиппом IV.
Но большинство французских юристов утверждало, что право на престол дается только происхождением по мужской линии. По этой теории переходящее от Филиппа IV право наследования было исчерпано, и корона перешла к сыну его брата Карла Валуа, который мирно вступил на престол под именем Филиппа VI. По-видимому, обе стороны считали притязания Эдуарда III чистой формальностью; действительно, король в качестве герцога Гиени присягнул своему сопернику и серьезно выдвинул свои притязания не раньше, чем рассеялись его надежды на Германию и ему понадобилось обеспечить себе помощь городов Фландрии.
Крушение надежд на иноземные державы заставило Эдуарда III обратиться к средствам самой Англии. С армией в 30 тысяч человек он высадился при Ла-Гоге и начал операцию, которой суждено было изменить весь ход войны. Силы французов были заняты отражением английской армии, высадившейся в Гиени; страх охватил Филиппа VI, когда Эдуард двинулся по Нормандии и, найдя мосты на Нижней Сене разобранными, направился прямо к Парижу, восстановил мост в Пуасси и стал угрожать столице. В эту критическую минуту неожиданную помощь Франции оказал отряд немецких рыцарей. Папа Римский низложил императора Людовика Баварского и в качестве его преемника объявил сына короля Иоанна Богемского, известного как Карл IV.
Вся Германия восстала против присвоения папой Римским права распоряжаться ее короной, Карл IV вынужден был искать помощи у Филиппа VI и в то время находился во Франции со своим отцом и отрядом в пятьсот рыцарей. Отряд поспешил к Парижу и составил ядро армии, собравшейся в Сен-Дени, которая вскоре была подкреплена силами в 15 тысяч генуэзских стрелков (с самострелами), нанятых на залитой солнцем Ривьере из солдат князя Монако, подоспевших в критическую минуту. Французские войска также были вызваны на выручку из Гиени. Увидев перед собой такие силы, Эдуард III отказался от похода на Париж и перешел через Сену, чтобы соединиться с войсками фламандцев при Гравелингене и начать военные действия на севере. Но реки на его пути тщательно охранялись, и только нечаянный захват брода на Сене избавил Эдуарда III от необходимости сдаться огромному войску, спешившему теперь за ним по пятам.
Едва его сообщение было обеспечено, как он остановился при деревне Кресси в Понтье и решил дать сражение. Половина его армии, очень ослабленной быстрым походом, состояла из легко вооруженной пехоты — ирландской и уэльской; остальную массу представляли английские стрелки лучники. Король приказал своим всадникам спешиться и расположил свои силы на небольшом возвышении, постепенно спускавшемся к юго-востоку; на вершине его стояла ветряная мельница, с которой можно было наблюдать все поле сражения. Непосредственно под ней стоял резерв, а у подножия холма была расположена основная часть армии из двух отрядов, правым из которых командовал молодой принц Уэльский. Эдуард Черный Принц, как его называли, а левым — граф Нортгемптонский.
Английский фронт был прикрыт небольшим рвом, за ним были расставлены «в виде бороны» стрелки с небольшими бомбардами в промежутках, «пускавшими вместе с огнем небольшие железные шары для того, чтобы пугать лошадей», — первый случай использования артиллерии в полевой службе. Остановка английской армии захватила Филиппа VI врасплох, и сначала он пытался прекратить наступление своего войска, но беспорядочная масса продолжала наступать на фронт англичан. Вид врагов, наконец, привел короля в бешенство, «так как он ненавидел их», и под вечер 26 августа 1346 года началась битва. Генуэзским арбалетчикам было приказано начать атаку, но люди были утомлены переходом; внезапная гроза вымочила тетиву их луков и затруднила пользование ими, а громкие крики, с которыми они кинулись вперед, были встречены угрюмым молчанием в английских рядах. Первая туча их стрел вызвала грозный ответ. Англичане стреляли так быстро, «что казалось, будто идет снег». «Бейте этих бездельников!» — закричал Филипп VI, когда генуэзцы подались назад, и его конница кинулась рубить их расстроенные ряды, а графы Алансона и Фландрии во главе французских рыцарей бешено напали на отряд Черного Принца.
На минуту показалось, что он погиб, но Эдуард III отказался послать ему помощь. «Что он, убит или сброшен с коня, или так ранен, что не может сражаться?» — спросил он посланного. «Нет, государь, — был ответ, — но он находится в очень трудном положении и очень нуждается в вашей помощи». «Вернитесь к тем, кто вас послал, сэр Томас, — сказал король, — и велите им не присылать больше ко мне, пока мой сын жив! Дайте мальчику приобрести себе шпоры; если богу так угодно, я хочу, чтобы этот день принадлежал ему, и чтобы честь его досталась принцу и тем, попечению которых я его вверил». В действительности, Эдуард III мог видеть со своего холма, что все идет хорошо. Английские стрелки и всадники упорно удерживали свои позиции, а уэльсцы поражали в схватке лошадей французов и сбрасывали на землю одного рыцаря за другим.
Скоро французское войско пришло в страшное замешательство. «Вы, мои вассалы, мои друзья! — закричал слепой Иоанн, король Богемский, присоединившийся к армии Филиппа VI, окружавшим его немецким вельможам, — я прошу и умоляю вас провести меня подальше в сражение, чтобы мне можно было нанести моим мечом славный удар!» Связав поводья своих коней, небольшая группа кинулась в гущу сечи и пала, как и их товарищи. Сражение продолжалось, к сожалению французов; наконец сам Филипп VI покинул поле битвы и поражение превратилось в бегство; 1200 рыцарей и 3000 пехотинцев — число, равное всей английской армии — остались мертвыми на поле битвы.
«Бог наказал нас за наши грехи!» — воскликнул летописец Сен-Дени со скорбью и изумлением, рассказывая о бегстве огромного войска, сбор которого он видел под стенами своего монастыря. Но неудача французов едва ли была так непонятна и внезапна, как падение от одного удара целой военной системы и основанного на ней политического и общественного строя. Феодализм зависел от превосходства конного дворянина над пешим мужиком; его боевая сила заключалась в рыцарстве. Английские же крестьяне и мелкие землевладельцы, являвшиеся во всенародное ополчение с луками, превратили их в грозное орудие войны; в лице английских стрелков Эдуард III вывел на поля Франции новый разряд воинов.
Мужик победил дворянина; крестьянин оказался сильнее рыцаря на поле битвы, и после поражения при Кресси феодализм медленно,
