— Ты же видел мой паспорт и, значит, должен принять меня под свое покровительство. С этой просьбой я к тебе и пришел.
— Я обеспечу тебе защиту, но с одним условием. Ты вернешься сюда и будешь моим гостем.
— Принимаю твое условие.
— Я дам тебе двух хавасов, которые будут прислуживать тебе и защищать тебя. Может быть, ты не знаешь, что поедешь через страну езидов? Езиды — злой, непокорный народ, которому надо постоянно демонстрировать силу. Они поклоняются дьяволу, гасят во время службы свет и пьют вино.
— Разве последнее так плохо?
Он испытующе посмотрел на меня.
— Ты пьешь вино?
— И очень охотно.
— Есть оно у тебя с собой?
— Нет.
— Я думал, у тебя есть немного… Тогда бы… тогда бы… я посетил тебя до твоего отъезда.
Услышать такое мог только достойный доверия гость. Видимо, паша уже полностью доверял мне. Я воспользовался этим и сказал:
— Посети меня! Я достану вино.
— Шипучее?
Он имел в виду шампанское.
— Ты его уже пил когда-нибудь, о паша?
— О нет! Разве ты не знаешь, что Пророк запретил пить вино? Я — верный последователь Корана!
— Я это знаю. Но подобные шипучие вина можно подделать, и тогда это будут уже ненастоящие вина.
— Ты можешь сделать шипучее вино?
— Да.
— Но на это надо какое-то время… Возможно, много недель или даже месяцев?
— На это надо несколько часов.
— Ты сделаешь для меня такой напиток?
— Охотно, но у меня нет необходимых для этого продуктов.
— Что тебе нужно?
— Бутылки.
— Ну, пустых бутылок у меня вдосталь.
— Сахар, изюм.
— Ты их получишь.
— Уксус и воду.
— Они есть у моего повара.
— И еще кое-что из препаратов, которые можнополучить только в аптеке.
— Ты говоришь о лекарствах?
— Да.
— У моего хакима есть аптека. Еще что-нибудь тебе надо?
— Нет. Но тебе придется разрешить мне приготовить вино в твоей кухне.
— А могу я посмотреть и поучиться этому?
— Это почти невозможно, о паша. Это очень большая тайна — готовить вино, которое может пить мусульманин, вино, которое пенится и веселит душу.
— Я дам тебе все, что ты пожелаешь.
— Столь важную тайну купить нельзя. Ее может узнать только друг.
— Разве я не друг твой, Кара бен Немей? Я люблю тебя и охотно исполню все, о чем ты меня попросишь.
— Я знаю это, о паша, и поэтому открою тебе свою тайну. Сколько бутылок я должен тебе наполнить?
— Двадцать… Или это много?
— Нет, немного. Пойдем на кухню!
Паша Мосула, конечно, был тайным поклонником Бахуса. Мы раскурили еще по одной трубке, а потом отправились на кухню.
Люди в передней вытаращили глаза, увидев меня в столь тесной дружбе с пашой и даже с «трубкой мира» во рту. Сам паша просто не заметил собравшихся. Кухня находилась на первом этаже и представляла собой высокую темную комнату с огромным очагом, где нам огнем висел большой котел, наполненный кипящей водой, которая была предназначена для заваривания кофе.
Наше появление вызвало скорее страх, чем удивление. Пятеро или шестеро парней курили, сидя прямо на полу, а перед ними дымились чашечки с мокко. Паша, видно, впервые посетил свою кухню, и люди при его появлении буквально застыли от ужаса. Они так и остались сидеть, глядя на своего господина широко открытыми глазами.
А тот вышел на середину, расчистив себе место пинками, и закричал:
— Встать, вы, лентяи! Рабы! Вы продолжаете сидеть, как будто не узнаете меня, как будто я вам ровня?
Повара вскочили и молниеносно пали к его ногам.
— Есть у вас горячая вода?
— Кипятится в котле, господин, — ответил один из поваров, который, видимо, считал кухню своей вотчиной, потому что был самым толстым и самым грязным из всех.
— Подай изюм, ты, болван!
— Сколько?
— Сколько тебе нужно? — спросил меня паша.
Я показал на пустой сосуд.
— Трижды заполнить вот этот кувшин.
— А сахара?
— Полный кувшин.
— А уксуса?
— Пожалуй, десятую часть кувшина.
— Слышали вы, негодяи? Убирайтесь!
Повара поспешили вон и вскоре вернулись с требуемыми припасами. Изюм я заставил вымыть, а потом бросил его весь в кипящую воду. Западный фабрикант шампанского высмеял бы мое варево, у меня же не было времени — я должен был покончить с этим делом как можно быстрее, чтобы не отягощать память благородного паши слишком большим количеством процедур.
— Теперь в аптеку! — попросил я его.
— Пошли!
Он пошел впереди и ввел меня в комнату, где лежал на земле со связанными ногами бедный хаким. Паша и ему дал пинок.
— Вставай, мерзавец, и воздай мне и этому великому эфенди полагающиеся нам почести. Возблагодари его, так как это именно он попросил, чтобы я освободил тебя от предназначенного наказания. Он так ловко вытащил мне зуб, что я ничего даже не почувствовал. Приказываю тебе поблагодарить его!
О, какое удовольствие быть придворным врачом паши! Этот бедняга бросился передо мной ниц и поцеловал край моей поношенной одежды. Потом паша спросил:
— Где твоя аптека?
Врач показал на большой, источенный жучками сундук. — Здесь, о паша!
— Открывай!
Я увидел перемешанные в невообразимом беспорядке всевозможные кульки, листочки, кружки, амулеты, пластыри и многие другие вещи, характер и предназначение которых были мне полностью неизвестны. Я спросил соды и виннокаменной кислоты. Соды было вдоволь, а кислоты очень мало, но для моих нужд достаточно.
— Теперь у тебя все есть? — спросил меня паша.
— Да.
Он дал врачу прощальный пинок, наказав при этом:
— Заготовь большое количество этих веществ и запомни их названия. Они мне очень пригодятся, когда вдруг заболеет какая-нибудь лошадь. Но если ты забудешь названия, получишь полсотни хороших ударов!
Мы вернулись на кухню. Туда уже принесли бутыли, сургуч, проволоку и холодную воду. Губернатор всех немедленно выгнал. Ни один человек, кроме него, не должен был даже слегка приподнять завесу великой тайны приготовления вина, которое разрешено пить каждому доброму мусульманину без каких-либо угрызений совести, поскольку вино это ненастоящее.
Потом мы варили, охлаждали, наливали бутылки, закупоривали и опечатывали их, так что у паши пот капал с лица, а когда мы наконец закончили свои труды, слугам разрешено было войти, чтобы отнести бутылки в самое холодное место подвала. Одну бутыль паша взял с собой на пробу и нес ее в собственных высочайших руках через приемную в парадный покой, где мы снова уселись на ковер.
— Выпьем? — спросил он.
— Оно еще недостаточно остыло.
— Выпьем теплым.
— Оно тебе не понравится.
— Должно понравиться!
Конечно, должно, потому что пожелал сам паша! Он велел принести два бокала, приказал никого не пускать, даже дежурного офицера, и распутал проволоку, удерживавшую пробку.
