против Ники. Надеюсь, ты будешь с ней счастлив. Но тогда не осуждай мои страхи. Я люблю Камиллу. Но мне нужно еще и чувствовать себя уверенно. – Энрико выходит из «мерседеса». – Еще раз спасибо, Алекс, надеюсь, больше никогда не придется обращаться к тебе с такими просьбами.
Алессандро улыбается:
– Я тоже. А кстати, сыщик просил передать тебе еще кое-что… Когда встречаешь стóящую женщину, не стоит терять время… Езжай домой, Энрико.
Энрико снова возвращается и обнимает Алессандро. И уходит, не говоря ни слова. Он быстро идет к «гольфу». Правда, сначала достает конверт, рвет на мелкие кусочки и бросает в мусорный бак. Садится в машину. Смотрит на Алессандро в последний раз и уезжает.
Алессандро еще немного сидит в машине. Открывает окошко. Легкий ветерок уже пахнет летом. Он закрывает глаза. Японцы. Елена. Работа. Любовь. И непредвиденное – жасминовая девочка. Ники. Захватывающее дух хождение по канату без страховки. Красное и черное. Прыжок туда, где более-менее синяя вода. И ничего больше. А есть ли там внизу вообще-то вода?
Алессандро открывает бардачок. Там лежит вторая, закрытая папка. Красная. Он нерешительно смотрит на нее. Что бы там могло быть? Ничего? Все? Алессандро выходит и идет к мусорному баку. Кладет на него папку. Вынимает зажигалку. И поджигает. Листы скручиваются и горят. Маленькое пламя, а облако дыма поднимается вверх, унося все секреты. Знать или не знать? Вот в чем вопрос. Должен ли я был дать ему эту вторую папку? С другими фотографиями, секретами, может быть, болью, предательством… как знать. А она горит и горит. И пламя как будто читает эти секреты. Вот и все. Остался пепел.
Алессандро вынимает телефон.
– Где ты? А, да, знаю, где это. Сейчас за тобой заеду.
Глава семьдесят шестая
Мади, молодая филиппинка, быстро стирает пыль с мелких предметов, стоящих на низком столике рядом с диваном. Алессандро входит, целуя Ники. Жадными, полными желания поцелуями.
– Мади? Ты еще здесь?
– Я по пятницам убираю до восьми, вы забыли? Вы и та синьора велели мне приходить три раза в неделю. Понедельник, среда и пятница. Сегодня пятница. – Мади смотрит на часы. – Сейчас половина восьмого.
Алессандро сует руку в карман, вынимает двадцать евро и протягивает Мади:
– Сегодня устрой себе выходной. Пройдись с подружками, сходи в магазины, делай что хочешь, но только уходи.
Мади берет сумку и куртку, Алессандро очень вежливо выпроваживает ее за дверь. Потом закрывает дверь на замок и идет в гостиную.
– Эй, ты где? – Он весело ищет Ники в пустых комнатах. Открывает спальню, ищет в ванной, на кухне. Заглядывает за диван. Но плохо закрытая дверь шкафа выдает ее. Алессандро, улыбаясь, ставит музыку. И громко кричит: – Где же эта жасминовая девочка? Где же она спряталась? – И потихоньку приближается к шкафу. Раздеваясь на ходу. На пол падает рубашка, потом брюки. – Ну, где же она? Я чувствую ее аромат, ее дыхание, слышу ее сердце, ощущаю ее желание, вижу ее хитрую улыбочку…
Теперь на Алессандро нет никакой одежды. Выключив свет, он зажигает небольшую свечу и ныряет в шкаф.
– Где самая красивая одежда, которую я могу на себя набросить?
Ники смеется, прикрыв рот руками. Испуганная, возбужденная, еще не верящая, что ее нашли. Он целует ее, раздевает – жадно, с ненасытной страстью, а на них сыпется одежда, лаская их, как листва, падающая с деревьев. Алессандро прижимает ее к себе, переворачивается с нею, чувствует ее ноги, касается их, набрасывается губами на шею, целует ее, покусывая. Запахи, ароматы, вздохи… И буря чувств, эмоций… Нет-нет, не надо… Улыбка… Нет, да, я хочу, прошу тебя… прошу…
И вот буря улеглась. Они лежат обессиленные, влажные, усталые, тихие.
– Эй, что с тобой случилось?
– Что? Где?
– Ну, ты как будто… Как будто это был не ты… Ты любил так, будто…
– Будто что?
– Как дикий, голодный зверь, в каком-то исступлении… Но это было здорово. Это из-за сегодняшнего собрания?
– Ну можно и так сказать.
– Тогда да здравствуют собрания… Я хотела показать тебе кое-что.
– После всего, что я уже видел?
– Дурачок!
Ники встает и включает компьютер, стоящий на столике.
– Сегодня, когда мы у Эрики занимались, мы искали одну вещь в интернете, и смотри, куда мы попали…
Ее обнаженная спина, какая же она красивая! Алессандро подходит к ней. И нежно ее гладит.
– Эй, так я ничего не найду. – Никина рука так и скачет по клавиатуре… – А, вот: www.ilfarodellisolablu.it. Посмотри, как здесь красиво!
Алессандро садится рядом. Ники радостно смеется, перебегая со страницы на страницу.
– Смотри, можно ненадолго стать смотрителем маяка. Представляешь: пятьсот евро за неделю, и можно здесь жить. И ты становишься единственным хозяином Синего острова.
А на экране мелькают изображения: зеленая тропинка, убегающая к морю, утесы, и где-то наверху, среди скал – большой белый маяк. Таблички указывают прогулочные дорожки, одна из которых ведет к маяку.
– Видишь, отсюда можно управлять кораблями, их маршрут зависит от тебя. Ты освещаешь им путь, ты их маяк. – Ники прислоняется к нему. Обнаженная, мягкая, влажная…
Алессандро вдыхает ее запах:
– Как ты для меня…
И Ники оборачивается к нему и, смеясь, целует, как маленькая капризная девочка, которая знает, как заслужить поцелуй. Он берет ее лицо в руки и долго смотрит на нее.
– О чем ты думаешь?
– Ни о чем; о том, что я оказался в открытом море. А ты – мой маяк. Свети всегда.
А потом – душ и аперитив в халатах. А затем – прогулка по террасе и разговоры ни о чем. Еще пара поцелуев. Шутка. И крик. Небольшая шутливая погоня. И сосед снова выходит на террасу проверить обстановку. Но их уже не видно. Ники вдруг понимает, что голодна.
Алессандро улыбается:
– Я тоже. У меня есть одна идея. Пойдем-ка.
– Куд а?
– Не на маяк Синего острова, но в очень уютное местечко.
И вот они уже в машине и вскоре стоят перед рестораном. «Orient Express. San Lorenzo».
– Я здесь никогда не была! – Ники оглядывается по сторонам. – Но это же настоящий поезд! И в вагонах едят! Супер! Но как ты нашел это место?
– Это Сюзанна, жена Пьетро, ей нравится находить всякие такие места, она всегда в курсе новинок.
– Класс. Мне она нравится. Пьетро тоже показался мне симпатичным тогда на обеде.
Алессандро паркуется и выходит.
– Ты его еще не знаешь, этого Пьетро.
– Как же – не знаю? Ты что,
