ней, что ли, а то вечно я со своей правдой-маткой прямо в лоб.
От таких мыслей у Даши настроение пропало, и опять вспомнился Пашка.
– Вот что за человек, а я ведь была лучшего мнения о нём. И вообще, общение с ним показало мне, какая я лохушка. Нужно просто перестать доверять людям. Блин, ну почему именно сейчас бабушке приспичило уехать?
Даша встала, собрала покрывало, и пошла в дом. Делать ничего не хотелось, она села на диван, включила телевизор и начала смотреть какую-то передачу о здоровье. Пяти минут девушке хватило, чтобы понять, что она смотрит полную чушь, и она переключила канал. Затем ещё, и ещё, и ещё… И вдруг, на одном из каналов девушка увидела, какую-то передачу, снимающуюся в неизвестной деревне. На большом футбольном поле, окруженная зеваками стояла женщина в чёрном, по виду самая настоящая ведьма, и рассказывала, что здесь все погибают потому, что виновато родовое проклятье и его нужно срочно снять. Даша улыбнулась, ей стало интересно происходящее, она пересела на кресло, придвинула его почти вплотную к телевизору и стала внимательно наблюдать за происходящим. Когда женщина постелила платок на землю, девушка посчитала это забавным. Когда женщина раскинула кости на этом самом платке, Даша затаила дыхание, пытаясь разглядеть и запомнить изображенные на них руны. Она даже попыталась сфотографировать их на телефон, но из этого ничего не получилось. Рисунки на камнях были не чёткими и не поддавались рассмотрению. И тогда, в последней попытке что-либо увидеть, Даша протянула руки к телевизору, пытаясь нащупать что-то при помощи своей силы и… расхохоталась. Передней была обыкновенная мало популярная актриса из захудалого уездного театра. Она изо всех сил пыталась изобразить из себя очень сильную ведьму.
– Тьфу, – плюнула девушка, – повелась как пацанка. Безобразие, везде людей дурят, а ведь они ей верят, в рот заглядывают. Развелось тут ясновидящих, громкодышащих, остронюхающих… Но как же так можно, на людском горе наживаться.
Даша выключила телевизор, возмущению не было предела. День явно не задался.
– В такие дни лучше вообще из дома не выходить. И ничего не делать…
Девушка легла на диван, покопалась в интернете, все бесило и раздражало. Она откинула телефон, села и тут ей на глаза попался их семейный альбом. И тут Дашу посетила совершенно невинная идея:
– О, а давайте-ка мы посмотрим, где на самом деле наша бабушка пропадает.
Девушка взяла альбом, открыла его на первой странице и увидела фотографию бабушки в шикарном и, наверное, очень дорогом платье, широкополой шляпе с немыслимыми цветами и перьями. Конечно, любой другой, кто бы взял этот альбом подумал, что это далёкая как минимум пра-пра, Дашиной бабушки. Но девушку уже нельзя было обмануть, она точно знала, что эта красавица – её бабуля в самом расцвете сил. Даша прикоснулась к лицу на фотографии и побелела от напряжения. Она не увидела того, что хотела, зато перед ней стали мелькать картинки прошлой жизни. Вот бабушка стоит возле Эйфелевой башни. Рядом с ней стоит красавец мужчина с тонкими чёрными усиками и не сводит с неё глаз. Дарья старшая хмурится и что-то говорит мужчине. Улыбка стирается с его лица, он растерянно озирается, а бабушка отвешивает хлёсткую пощёчину усачу и гордо удаляется прочь. Затем Даша видит, как бабушка рыдает в гостинице и собирает свои вещи. А потом ночной поезд уносит её вдаль.
– Хм… Наверное несчастная любовь, – подумала девушка и перелистнула страницу.
На этой фотографии бабушка была уже с маленьким карапузом на руках. На фото было не понятно мальчик это или девочка, на нём был смешной чепчик, как у старушек того времени. Даша не стала подсматривать за бабулей, ей стало интересно, мальчик это был или девочка. Она прикоснулась к младенцу.
Девушка оказалась в огромной светлой комнате, с дорогой обстановкой и лепниной на полке. Вообще, Даше показалось, что находится она в каком-то дворце. Почти в середине комнаты стояла огромная кровать с балдахином, там лежала бабушка и держала на руках голенького младенца. Это оказался мальчик.
– Вот так, сыночек. Мы и сами справимся, не нужен нам никакой папка.
– Нифига себе, – подумала Даша, – вот это заплёт. Хотела разгадать одну загадку, а нашла другую. То, что у бабушки была несчастная любовь и её кинули, это обыденное дело. Но вот вопрос… Кто был тот хлыщ, и кто на самом деле моя бабушка?
Девушка нетерпеливо перелистнула ещё одну страницу. Наверное, в то время изобрели фотоаппарат, и делать фотокарточки было очень модно. Бабушка опять была одна. В этот раз она была в бальном платье. Шея, уши, волосы, руки, всё было обвешано крупными жемчугами, но лицо у бабушки было грустным.
– Фига себе ёлка новогодняя. Это же столько булыжников она на себя навешала, – присвистнула девушка, – интересно, ей не тяжело? Наверное, тогда это было нормальным. Любопытно, чего это она такая нарядная.
Даша с нетерпением прикоснулась к лицу и вздрогнула. Опять этот хлыщ! Девушка раньше не знала такого слова и не понимала его значения, но оно всплыло как-то само собой и уходить не собиралось.
В этот раз всё было по-другому. Бабушка стояла в небольшой комнатке у огромного, на всю стену, зеркала и поправляла на себе платье, а усатый хлыщ стоял перед ней на коленях и умолял её на ломаном русском языке:
– Даша, я прошу тебя, беги. Они не оставят тебя в покое, они тебя сожгут как ведьму.
– Никуда я не поеду, – жестко ответила бабушка, – здесь могила моего сына.
– Нашего сына, – перебил её хлыщ, – нашего. Ради него, я умоляю тебя, беги. Я позабочусь о его могиле.
Дашу передернуло, и она захлопнула альбом.
– Всё понятно, это та самая история, о которой рассказывал Додо, только, похоже, в красках и с дополнительными нюансами. Всё – таки неприятная это вещь, подглядывать за людьми, узнаёшь много лишнего. Слишком много… И как это некоторым может нравиться?
От грустных мыслей Дашу отвлёк стук в дверь.
– Опять Пашка, – почему-то подумала она, – вот же наглая рожа. Ну всё, ему капец. Порву как тузик грелку.
Девушка решительно подошла к двери и с суровым выражением лица распахнула её. На пороге стояла Аня и улыбалась.
– Даш, ты чего такая суровая? Обидел кто?
– Боюсь, что обидеть меня невозможно, – задумчиво ответила Даша, – последствия тяжелыми будут.
– Как у Пашки?
– Как у Пашки. А ты откуда знаешь?
– Так мы утром на работу выезжали, а он от вас вылетел, как сумасшедший. Глаза как плошки, на голове скорлупа яичная. Кричит мол, у Дашки домовой разбушевался. Мы поржали да дальше
