Конечно же, присутствовали и ребята из университета. Все с первых раскопок, плюс несколько официальных лиц. Марк стоял рядом с доктором Дуглас, но переведя взгляд на Фин, подмигнул ей. В ответ на его ребячество сестра сморщила нос, но от моих глаз не укрылся тут же заливший ее лицо румянец.
Кстати о румянце. Напротив меня стоял Бен Маккаллох, которого я не видела с тех пор, как вернулась тетушка Гиацинта, а я уехала домой в Остин. Бен был занят, да и я не скучала, но мы переписывались каждый день, а иногда созванивались. Однако видеть его вживую – совсем другое дело. Он стоял между мамой и дедушкой, примерно не сводя глаз с читающего заупокойную священника. Ну, большую часть времени. Я то и дело перехватывала его взгляды в мою сторону.
– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, – произнес преподобный, и большинство присутствующих склонили головы. Кроме Дейзи, которая перекрестилась – как благочестиво, если учесть ее черный лак и помаду в тон, не говоря уж о мини-юбке и полосатых носках.
Я снова обратилась в слух и постаралась тоже казаться набожной.
– Отец наш, – говорил священник, – просим тебя благословить могилу этой души, чье имя известно только тебе.
На надгробии значилось: «Неизвестный испанский солдат. Капрал. Погиб, защищая сослуживцев, около 1750 г.». Маккаллохи с радостью согласились похоронить его на семейном кладбище, так как скелет уже столько времени покоился на их земле. Только четыре человека – я, Бен, Фин и Марк – знали, что истинным мотивом этого поступка была благодарность, а не доброта.
Точнее, не только доброта – я видела, как мягкосердечная миссис Маккаллох промокала платочком слезы, пока священник продолжал читать заупокойную. Католическое отпевание на латыни проводилось из уважения к вере усопшего, но мне нравилось слушать, как его наконец-то хоронят, причем со знакомыми ему молитвами.
Единственным человеком, возражавшим против похорон, был дедушка Мак, который все еще верил, что Пропавший Солдат, как теперь называли призрака, ударил его по голове. Я пыталась втолковать старику, что Безумный Монах – всего лишь персонаж легенды. Может, она и основывалась на действительно существовавшем погибшем капрале, но с годами обросла выдуманными подробностями, и в несчастных случаях и других злоключениях винили вымышленного призрака. Пусть солдат пару раз чуть не заморозил нас с Дейзи, но удары по голове – просто бездоказательное обвинение.
Когда священник закончил, слово взял какой-то важный университетский туз. Он начал с поздравлений в свой адрес и адрес команды антропологов, а завершил речь, обратившись к священнику:
– И в особенности я хочу поблагодарить епархию Центрального Техаса за помощь в передаче университетскому музею прекрасного инкрустированного самоцветами креста, что нашли при нашем безымянном друге. Когда наша команда начала изучать хроники и донесения об оставшихся в живых, ей удалось идентифицировать этого давно пропавшего солдата, который, видя, что товарищи окружены и противник превосходит их числом, попытался повести нападавших по ложному следу: переоделся в сопровождавшего экспедицию священника и унес с собой ларец с единственным сокровищем – своей честью.
– Ничего себе, – пробормотала Фин. Мама шикнула, и сестра просто понизила голос до шепота: – «Единственным сокровищем – своей честью»? Кто пишет такую ахинею?
Судя по суровому взгляду доктора Дуглас, возможно, именно она приложила руку к написанию речи. Но мне казалось, что мисс Дыроколл по части выразительности художественных средств – более вероятный подозреваемый. Я слышала, что она прибыла в город взять несколько интервью для нового издания своей книги, в которую войдет новая глава о телах – пока что трех, – найденных в земле у реки. Теперь они назывались «Пропавшим легионом округа Ллано».
* * *
После отпевания, когда журналисты уехали, горожане вернулись в Барнетт, а главные действующие лица пошли к дому Маккаллохов на поминки-они-же-празднование-получения-доктором-Дуглас-гранта-на-осенние-раскопки-у-реки, у меня наконец выпала минутка побыть наедине с парнем, который летом причинил мне столько беспокойства.
– Итак… – начала я, стоя рядом с надгробием. Гладкий блестящий камень и лазерная гравировка резали глаз своей современностью. – Полагаю, я должна поблагодарить тебя за наше с Беном спасение. И за то, что восстановил мою связь с кровью Гуднайтов, хотя, подозреваю, в долгосрочной перспективе это, скорее, новые сложности, если на моем пути встретятся еще такие же, как ты. – Потом мне пришло в голову, что, может, не стоит зацикливаться на себе, и я добавила: – Рада знать, что ты не предавал своих товарищей. – Выяснив, что именно надо искать, с помощью Лукаса (студента-историка и любителя пива), было нетрудно отыскать свидетельства, благодаря которым мы сложили воедино все части этой головоломки. – Жаль только, что тебя так долго считали виноватым.
– Болтаешь?
Я повернулась посмотреть на знакомый профиль – ни капли не изменившийся, если не считать горбинку на переносице – подошедшего хорошо одетого ковбоя. В переписке Бен упоминал, что синяки и порезы уже зажили. Я была рада убедиться в этом воочию.
– Просто прощаюсь, – ответила я.
Маккаллох с легкой улыбкой стрельнул в меня взглядом:
– Он ведь тебе не отвечает?
– О нет. Он уже давно не здесь.
Теперь я посмотрела на него в анфас; Бен выглядел таким же красавчиком, как и всегда. Горбинка на носу вроде как даже вписывалась в образ.
– Слышал, доктор Дуглас считает, что тебе стоит заняться антропологией, – сказал Бен, словно просто пытаясь поддержать разговор.
Нам столько всего нужно обсудить, а он выбрал именно эту тему?
– На самом деле она сказала: «Если не хочешь тратить попусту свои таланты на живых, давай вместе со мной искать мертвых». – Я перевела взгляд туда, где «скорбящие» садились в машины, чтобы отправиться в дом. – Я ответила, что подумаю.
– Ты, наверное, слышала, что Стив Спаркс прекрасно себя чувствует.
– Ага. А Майка Келли скоро выпишут из больницы. – Я снова повернулась к Бену и прищурилась, потому что из-за его спины светило солнце. – Ты правда хочешь поговорить именно об этом?
Улыбка Маккаллоха стала шире.
– Нет. Просто болтаю о том о сем, пока мы на людях.
– Получается не очень. Пока что ты затронул только трупы и несостоявшихся убийц.
Бен поймал прядку волос, упавшую мне на лицо, и заправил за ухо.
– Позже будет лучше.
– Хм… – Разум отказывался функционировать, пока ковбой проводил пальцами по моей шее, случайно ли или нарочно. – Я только за то, чтобы дать тебе попытку.
