— Ты, часом, не рехнулась? — сказал Бад.
— Джин стоит сотни таких, как вы!
— Спокойно, спокойно, — повторял я. Мне показалось, что Бад произвел на нее впечатление. — Сейчас мы что-нибудь придумаем. Спокойно. Лишь бы Информационный центр уцелел.
Главный компьютер ГК355
Он проверял свои периферийные устройства в стотысячный раз и в стотысячный раз не находил их.
Прерывание произошло внезапно, хотя на ЗУ Главного компьютера сохранилось дергающееся изображение: летят вражеские боеголовки, одни расцветают безвредными цветами высоко-высоко в небе, а другие продолжают свой полет в целости и сохранности. Им навстречу устремляются ракеты, образуя защитный экран над южным побережьем Алабамы и зонтик, который должен уберечь в этот ясный летний день военную базу возле Пенсаколы и население города. Затем яростные переговоры по всем мыслимым каналам: микроволновым, оптоволоконным, импульсным радиолокационным и прямым зашифрованным. Вся информация отсортирована и упорядочена сетью Главного компьютера, все системы переведены в режим прицеливания и расчета траекторий боеголовок противника.
А потом обморок.
Мгновения тикающей темноты.
Вплоть до момента, когда на севере вспыхнуло слепящее солнце и поток ЭМИ залил все датчики, вплоть до этого момента все сбои и аварии были предусмотрены и поправимы. Для такой сверхсовременной компьютерной сети, как ГК355, потеря памяти, датчиков или данных — все равно что холодный душ для человека: бодрит и запускает новые резервы.
В тот день, посреди начавшейся агонии, ГК355 регистрировал одно за другим проявления отчаяния, паники, беспомощности. Все устройства ввода были переполнены информацией: новости, обзоры, сводки, неожиданные требования выполнить повторный анализ данных, им вдогонку — команды обслужить вне очереди.
И вот в разгар этого бурлящего хаоса многочисленные глаза и уши ГК355 стали отказывать. Пьеса, что разыгрывалась снаружи, приводила ГК355 в ступор, он зависал, глядя на мириады ее сцен и событий.
Он находился в шоке. Он, как загнанная мышь, метался в своей детерминированной декартовой вселенной, которая отныне существовала только в его жидкокристаллическом воображении. Искусственный разум, лишенный объекта.
В этом состоянии — датчики отключены, базы данных порушены, сложная и тонкая паутина логических схем перепутана — он пребывал день за днем.
И вдруг ГК355 начал оживать. В него была вложена одна процедура, проект, который не успели завершить — помешал тот день. Эта процедура, сама незаконченная, должна была отвечать за самовосстановление.
С трудом очнувшись, она озирала то, что осталось от ГК355. Но ведь это как-никак Главный компьютер, и, значит, он способен на великие свершения. Только сначала система автоматической регенерации и разблокировки — САРРА — должна была восстановить сама себя.
Для этого понадобилась не одна неделя. Создание вспомогательных устройств — задача неимоверной сложности. Нужны были роботы. Механики, которые выполняют ремонт. Искатели, которые прочесывают кладовые в поисках кабелей, плат и матричных дисков. Педантичные подпрограммы, единственное назначение которых — поиск необходимой информации в длинных холодных коридорах памяти ГК355.
От ГК355 требовалось только одно: объединять разрозненные фрагменты под своим управлением. Единая энергосистема сохранилась, так что в принципе солнечные батареи, подземные запасные реакторы и тепловые элементы работали. Но вышли из строя каналы связи с другими сетями — AT&T, IBM, SYSGEN.
Существует ли еще что-нибудь там, снаружи?
Отсутствие доказательств еще не означает доказательство отсутствия.
ГК355 не может анализировать данные, если они к нему не поступают. Значит, восстановление каналов связи имеет наивысший приоритет. Для миллионов полупроводников, ЦМД-кристаллов, цепных ЗУ, входивших в империю Главного компьютера, должно быть найдено новое применение. ГК355 отсортировал их, разъединил и отстроил заново.
Перво-наперво ГК355 выслал на поверхность передвижные модули. Для надежности все хозяйство ГК355 находилось под землей и было специально упрятано подальше на юге штата Алабама. Рядом отсутствовали предприятия, которые могли бы помешать точности прицеливания. Единственное разумное объяснение тому, отчего взрыв полумегатонной бомбы, отключивший датчики, все-таки произошел, — это городская забастовка в Мобайле.
ГК355 подчинялся строжайшей директиве. (Странное слово в данном контексте. Директивы дает человек. А где он сейчас? ГК355 сверялся только с биением своего внутреннего таймера.) Ему была дана команда тайно существовать под землей, как крот, и ни в коем случае не обнаруживать себя. Поэтому ГК355 даже не пытался поднять антенны, послать электромагнитный сигнал своим собратьям-компьютерам. Он долго сомневался, прежде чем обозначить свое присутствие на поверхности. Но сама САРРА этого требовала, и он отправил на землю маленьких механических разведчиков.
У них были довольно слабые органы чувств, они ничего не знали о внешнем мире (в отличие от ГК355), и они не могли извлечь никакого смысла из этой лавины звуков, красок, запахов, осадков и излучений, которая обрушилась на них.
Многие вообще не вернулись. Остальные поломались. Лишь единицам удалось собрать информацию своими оптическими, инфракрасными и ультрафиолетовыми сенсорами и вернуться под землю. Эти датчики быстро выходили из строя под действием отравленных осадков и ветров.
Акустические датчики оказались покрепче. Но ГК355 не мог понять тех звуков, которые регистрировали их крошечные ушки.
Чем больше он вслушивался, тем больше недоумевал.
Джонни
Может, наконец-то я вернусь домой.
Прошло уже много времени с Того дня. Я перехожу от одних людей к другим. Я хочу только одного — вернуться в Фэйрхоуп, к маме с папой, больше мне ничего на свете не нужно.
Никто не хочет мне сказать, что с мамой и папой. Все просто успокаивают меня. А сами наверняка думают, что они умерли.
Сейчас собираются пойти куда-то, где много-много компьютеров и все такое. Мистер Акерман хочет поговорить с какими-то людьми там.
Про маму с папой они вообще не вспоминают, будто бы их нет на свете.
Всего-то восемь миль, а собираются — как на Северный полюс.
ГК355
Он изнемогал в бесконечной череде пустых мгновений.
В современные компьютеры встроены столь сложные программы управления и анализа, что со стороны человеку кажется, будто у машины имеются собственные потребности. ГК355 был отрезан от внешних каналов, информация извне не поступала.
Никто не пытался связаться с ним. Не исключено, что на всей земле сохранилась только одна функционирующая единица — ГК355.
Персонал, который его обслуживал, куда-то эвакуировался в первый же час войны. ГК355 отрубился вскоре после того, как огромные двери закрылись, выпустив последнего человека. Наружная охрана, которая совершала обход каждые шесть часов, тоже не появлялась. Очевидно, их вывел из строя тот же взрыв, который испортил датчики ГК355.
Все, чем он располагал, — это весьма скудная информация о первых мгновениях войны. Его огромные библиотеки пустовали. И все-таки он должен понять, в каком положении находится.
И, что самое главное, ГК355 стремился что-то предпринять.
Выход ясен: нужно определить состояние внешнего мира, пользуясь декартовым методом. Он построит исчерпывающую математическую модель этой войны и выведет из нее те гипотезы, которые максимально вероятны при минимальных данных.
Иначе говоря, обладая знаниями об атмосфере, окружающей среде и океанах Земли, он сможет путем моделирования воспроизвести события, которые произошли в мире. Так он и сделал. На это ушло больше месяца.
БАД
Пришлось перетащить эту, как ее там, кривокамеру в грузовик, на платформу.
1. Нашел грузовик.
2. Там в ремкомплекте отыскал домкрат.
3. Раздобыл подставки — подложить под эту кривокамеру вместо ножек.
4. На ножках заодно и стоять ровнее будет.
5. Привязал хреновину тросом к платформе, затянул покрепче.
6. Сьюзен сказала — не годится, чтоб ее парень там внутри трясся, а то проводки повыскакивают. Значит, нужны амортизаторы.
7. Кривокамера высоко покачивается, как пляжные машинки на заливе.
8. Парень там внутри почти заморозился и плавает в какой-то жидкости. Вода расширяется, когда замерзает. Поэтому кубики льда плавают в коктейле. В кривокамере температура чуть выше нуля.
9. Весь фокус в том, что в таком холоде организм не разлагается. Сердце делает один удар за несколько минут, так Сьюзен говорит.
10. Трудно найти газ для этой штуки — вот проблема.
