к прыжку, Виктор замер, остановив дыхание, и услышал стук своего сердца, ровный, размеренный. Представил своего друга енота, улыбнулся, взял мысленный циферблат часов и, не сводя взгляда со всех трёх волков, согнул его напополам. В этот момент один из волков прыгнул, но прыжок был уже управляемый. Волк в зверином оскале острых зубов прыгал в замедленном действии. Виктор согнул циферблат ещё раз и ещё. В этот момент второй волк тоже оторвался от земли. Всё происходило не так, как в том офисе, в Питере, когда всё замерло статично. В этот раз все хищники двигались, и при любом неосторожном движении острые, как бритва, клыки вмиг порвут его на куски. Волки прыгнули с двух сторон, и траектории их пересекались. Когда первый волк в прыжке почти достиг Виктора, он слега присел, сделал шаг в сторону и со всей силы толкнул волка вбок, в направлении его второго собрата. Пальцы увязли в тепле косматой густой шерсти. Виктор продолжал с силой нажимать на волка, как на что-то тяжёлое и неподатливое. Но у него всё же получилось — два собрата столкнулись в прыжке, и Виктор даже услышал лязг зубов и длинную тонкую ноту волчьего визга. Фонарик выпал из руки и затерялся в траве. Ярский почти проглядел нападение третьего волка. В последний момент он успел отступить ещё на шаг, отклонился, и волк медленно лязгнул зубами прямо возле его ноги чуть выше колена. Виктор хотел махнуть к «Ниве», но с той стороны трусцой бежало ещё несколько волков. Не медля ни секунды, он развернулся и побежал в сторону строения. Бежать было очень трудно, ноги словно налились свинцом, как будто он нёс за плечами груз килограммов под сорок. Все трое волков медленно, но верно преследовали его по пятам. За ними, в нескольких метрах, рысью бежало, наверное, ещё с десяток. Оглядываться времени не было, и он продолжал бежать в замедленном темпе, слыша дыхание прямо за собой. Только бы Настя не позвонила, подумал он, и тут же заставил себя отбросить эту мысль. Сосредоточился на своём согнутом циферблате часов, попробовал согнуть его ещё напополам, но силы не хватило. Вот она, эта постройка, куда дальше? Запрыгнул на бетонную перекладину, побежал по настилу, мельком оглянулся. Двое волков запрыгнули за ним, третий побежал по земле параллельно, но там был откос вниз, запрыгнуть он уже не мог, поэтому развернулся и побежал обратно. Широкая бетонная лестница на второй этаж, там — открытая дверь. Что за ней — непонятно, но выбора особо нет. Виктор что есть силы взбежал по лестнице, понимая, что при таком темпе силы хватит максимум ещё на минуту, а то и меньше. Судя по дыханию, волки всё же немного отстали. Пробегая через дверь, Виктор заметил мощные железные петли, сама дверь вроде тоже была из железа. Стоило попробовать. Он схватился за край двери и, разворачиваясь, с силой попытался её закрыть. Дверь подалась и медленно стала закрываться. Слишком медленно.
— Нуо, давай, енот, помогай, сдохнем же сейчас! — в сердцах заорал Виктор.
Дверь с лязгом закрылась. Оба волка с силой ударились в неё с другой стороны, но Виктор навалился всем весом и смог сдержать удар. Он услышал сначала ноту визга, потом суету за дверью, потом — тишина. Волки не ушли. Стояли с той стороны. Он отчётливо слышал их дыхание, всех троих. Вокруг была кромешная тьма, ни проблеска света. Продолжая держать дверь изо всей силы, пошарил вокруг ногой. Наткнулся на что-то твёрдое. Потрогал — вроде бочка. Попробовал сдвинуть с места — с трудом, но подалась. Бочка была в чём-то склизком, в мазуте или смазке. Медленно, но всё же получилось дотянуть до двери. Прижал. Но это не выход. Если у них хватит ума подпрыгнуть на дверь и толкнуть передними лапами, то, без сомнения, откроют. Но хватит ли? Каков уровень разума у этих животных, Виктор не знал. Глаза понемногу стали привыкать к темноте. Комната — метров сорок или больше, небольшое окно, в котором угадывался кусок тёмного неба. С другой стороны комнаты ещё одна дверь. Закрыта. Но заперта ли, пока не проверить. Это, походу, было что-то типа офиса на ферме либо небольшой склад. Пригляделся и увидел большой деревянный письменный стол. Вряд ли он сможет быстро его придвинуть к двери, но если сможет, то вопрос с укрытием будет временно решён. Прислушался — за дверью тихо. Сделал шаг в сторону стола, отпустил дверь. Тишина. Делать нечего, придётся рисковать. Боясь за что-нибудь запнуться, Виктор медленно дошёл, взялся двумя руками за стол. Ну, с Богом. Стол оказался не такой уж тяжёлый и сразу подался. Виктор что было силы стал толкать его к двери. С хрустом отломилась ножка, стол накренился, но устоял, потом отломилась вторая, и в конце концов стол с грохотом ударился о железную дверь прямо около бочки.
— Фу-у, слава богу, теперь им точно не сдвинуть.
Глаза уже полностью привыкли к темноте, и Виктор забегал по комнате, собирая всякий хлам, таская его в свою баррикаду. Положил несколько досок, нашёл даже старую ржавую двухпудовую гирю. Поставил её прямо к углу двери. Всё. Сунул руку в карман, но нащупал только пустоту — телефон остался в машине. Всегда носил с собой, а тут почему-то не взял или где-то выронил. Выглянул в окно. Машина далеко, с километр, не меньше. Недалеко от неё в траве виднелся крошечный огонёк фонарика. Да уж, надо же так влипнуть! Дёрнул вторую дверь — открылась. Здесь был маленький кабинет, метров восемь, не больше. Тоже стоял старый полусгнивший стол и такой же дряхлый диван. Чтобы спать на нём даже не могло быть и речи. Закрыл дверь, пододвинул диван. Всё, теперь двойная защита. Осталось дождаться утра. Тут Виктор вспомнил про внешнее время. Оно идёт раз в десять медленнее обычного, так до утра будет очень долго. Закрыл глаза, хотел представить свой согнутый циферблат, чтобы разогнуть обратно, но не смог найти его в своём воображении. Да что же это такое! Видимо, переволновался и, пока бегал с этими дверями, совсем потерял его из виду.
— Нуо, — сказал он громко, — где моё время? — вопрос был задан неоднозначно, но Нуо должен был понять.
В ответ — тишина. Ладно. Виктор снял Нуо с шеи, поднёс к губам и прошептал: — Давай миленький, ускоряй время, как было.
В ответ — опять тишина. Вот непослушный зверёк! Виктор представил на циферблате деление в пять секунд, мысленно сжал его до одной — ничего не произошло.
