Я прошу тебя, чтобы все граждане Индии, перешедшие под правление Пакистана, встретили такое же великодушное обращение, какое вы хотели бы встретить от нас, будь ситуация обратной. Какие бы прежние обиды ни были между нашими семьями, да простим мы друг друга и не будем наносить новых, но отнесемся друг к другу как братья и сестры, верные разным ипостасям одного и того же Бога, которые должны сейчас плечом к плечу защитить родной Индостан от захватчика, единственный бог которого - сила, и способ почитания его - жестокость.
Многие чиновники, офицеры, учителя попытаются бежать в Пакистан. Я молю тебя открыть для них границы, ибо, если они останутся в Индии, их ждет лишь смерть или плен. Остальным индийцам не приходится опасаться личного преследования китайцев, и потому вас, братья и сестры, я прошу не покидать Индии, которую, да будет на то воля Божья, мы с вами вскоре освободим.
Я лично останусь в Индии, чтобы нести то иго, что будет возложено завоевателем на мой народ. Роль Манделы я предпочитаю роли де Голля. Правительства в изгнании быть не должно. Отныне правительством индийского народа будет Пакистан. Я говорю это, имея все полномочия от Конгресса.
Да благословит Бог всех достойных людей, да сохранит Он им свободу.
Твой брат и друг, Тикал Чапекар.
Над просторами Южной Индии Боб летел как в странном сне, где местность никогда не меняется. Нет, как в компьютерной игре, где процессор создает пейзажи на ходу, одними и теми же алгоритмами, в целом одни и те же, но никогда не совпадающие в деталях.
Как люди. ДНК у двух разных людей отличаются лишь крошечными кусочками, но эта разница создает святых и чудовищ, дураков и гениев, строителей и разрушителей, щедрых и жадных. В этой стране, в Индии, сейчас живет больше людей, чем было во всем мире три-четыре века назад. Больше, чем их было за всю мировую историю до Христа. Все драмы истории библейской, истории "Илиады" и Геродота, истории Гильгамеша и все вообще, что было собрано археологами и антропологами, все взаимоотношения, все достижения человечества могут быть разыграны теми людьми, над которыми Боб сейчас летит, кому досталось быть участниками событий, о которых никто никогда не услышит.
За эти несколько дней Китай завоюет этот народ, лепя по-своему пять тысяч лет истории человечества, и люди эти будут для него лишь травой, которую надо выкосить до одного роста, и все, что выше, выбросить в компост.
А что делаю я? Лечу тут па машине, от которой у старика Иезекииля случился бы разрыв сердца раньше, чем он мог бы написать, что видел в небе акулу. Сестра Карлотта часто шутила, что Боевая школа и есть то колесо, которое Иезекииль видел в небе. И вот я здесь как персонаж древнего видения, и чем же я занят? Это правда: из миллиардов людей, которых можно было бы спасти, я выбрал человека, которого знаю и люблю больше других, и рискую жизнями пары сотен хороших солдат ради нее. И если мы выйдем из этой передряги живыми, что я тогда буду делать? Проведу оставшиеся мне годы, помогая Питеру Виггину победить Ахилла, чтобы он мог сделать то, что делает сейчас Ахилл, - объединить человечество под правлением болезненно честолюбивого мачо?
Сестра Карлотта любила цитировать и другие слова из Библии - суета сует, все суета. Нет ничего нового под солнцем. Время собирать камни и время разбрасывать камни.
Ладно. Пока Бог никому не говорит, что делать с камнями, я могу оставить их в покое и выручить своего друга - если удастся.
На подлете к Хайдарабаду послышались радиопереговоры. Тактические переговоры по спутниковым рациям, а не просто сетевой трафик, которого можно было бы ожидать из-за внезапного нападения Китая на Бирму, последовавшего за статьей Питера. Когда дистанция сократилась, компьютеры смогли различить радиоподписи китайских и индийских войск.
- Кажется, команда вывоза Ахилла опередила нас, - сказал Сурьявонг.
- Но стрельбы нет, - добавил Боб. - Значит, они пробились в зал планирования и взяли выпускников Боевой школы в заложники.
- И ты прав, - ответил Сурьявонг. - На крыше три вертолета.
- На земле должны быть еще, но давай усложним им жизнь и уберем эти три.
У Вирломи были мрачные предчувствия.
- Что, если они примут это за нападение индийской армии и убьют заложников?
- Ахилл не настолько глуп, чтобы не разобраться, кто стреляет, до того, как начнет рвать в клочья свой билет домой.
Стрельба прошла как на учениях, и три ракеты разнесли три вертолета.
- А теперь переходим на лопасти и показываем тайские эмблемы, - сказал Сурьявонг.
Как всегда, от резкого подъема и падения замутило, пока лопасти не подхватили машину. Но Бобу это ощущение было привычно, и он успел заметить из окна, что индийские войска радостно вопят и машут руками.
- Ну-ну, вдруг мы стали хорошими парнями, - сказал Боб.
- Наверное, просто не такими уж плохими парнями, - заметил Сурьявонг.
- Я думаю, что вы безответственно рискуете жизнью моих друзей, - сердито сказала Вирломи.
Боб сразу стал серьезен:
- Вирломи, я знаю Ахилла, и единственный способ не дать ему убить твоих друзей - просто всем назло - это заставить его беспокоиться и создать неуверенность. Не дать времени проявить свою злобность.
- Я в том смысле, что если бы одна из ваших ракет не попала в цель, она могла бы угодить в комнату, где они сидят, и убить всех.
- Ах ты об этом? - удивился Боб. - Вирломи, этих людей обучил я. Есть ситуации, когда они могли бы промахнуться, но эта - не такая.
Вирломи кивнула:
- Понимаю. Уверенность командира. Много времени прошло с тех пор, как я сама командовала взводом.
Несколько вертолетов остались в воздухе, держа периметр; остальные сели на здание, где располагался зал планирования. Сурьявонг по спутниковой рации информировал командиров рот, которые брал с собой внутрь здания. Сейчас он выпрыгнул из вертолета, Вирломи сразу за ним, и повел группу.
Тут же вертолет Боба взлетел снова и вместе с еще одним перепрыгнул на другую сторону здания. Там стояли еще два китайских вертолета, вращая лопастями. Пилот Боба посадил машину так, что ее оружие было направлено в бока китайских вертолетов. Тут же он и его тридцать человек выскочили из обеих дверей одновременно с китайцами.
Второй вертолет Боба остался в воздухе, наблюдая, что понадобится раньше - его ракеты или сидящие в нем солдаты.
Китайцы имели над Бобом численное превосходство, но это было не важно. Никто не стрелял, потому что китайцы хотели уйти живыми, а на это не было бы надежд, если бы началась стрельба - висящий в воздухе вертолет разнес бы обе китайские машины, а потом уже не имело бы значения, что произойдет на земле. Вернуться они не смогут, и задание будет провалено.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
