– Ах, если бы я мог уберечь вас от этого! Но я ничего не в силах был сделать!
Она попыталась что-то сказать, однако голос изменил ей. Девушка отвернулась, невидящим взглядом уставившись в окно.
Экипаж быстро катил вперед, останавливаясь лишь на дорожных заставах. На протяжении многих и многих миль Джудит не замечала проделанного пути. Лишь когда они свернули с тракта, покатив по проселочной дороге, она встрепенулась и, непонимающе глядя на кузена, спросила:
– Долго нам еще осталось? Мы уже давно в пути. Разве не лучше сменить лошадей?
– В этом нет необходимости, – ответил он. – Эта пара сможет покрыть весь путь, потому что сам экипаж достаточно легкий. Нам осталось всего десять миль. Примерно через час мы будем на месте.
– Если только я застану Перри… живым, все остальное можно – я буду обязана – пережить! – сказала она. – Простите меня за то, что оказалась столь неразговорчивой спутницей! Я не могу говорить об этом.
Он пожал ей руку.
– Я все понимаю. Когда мы приедем на место, у нас будет вдоволь времени, чтобы поговорить обо всем.
– Он… лорд Уорт тоже там? – спросила она.
– Нет, он в Лондоне. Вы можете не бояться, что встретитесь с ним.
– Но почему он… почему Перри держат в том месте, куда вы меня везете? Если все, что вы мне говорили, – правда, как получилось, что он до сих пор жив? Наверняка…
– Скоро вы все узнаете, – только и сказал он в ответ.
Она тоже более не проронила ни слова. Экипаж подпрыгивал и трясся на ухабах неровной дороги, тянувшейся меж высоких густых живых изгородей. В теплом воздухе явственно ощущался запах сена. Иногда в просветах между кустами ей открывался вид на убегающие к горизонту поля с синеватой полоской гор вдалеке. По мере того как они все глубже забирались в самое сердце сельской глуши и она все ближе оказывалась к Перегрину, пелена, окутавшая ее мозг, сменилась жарким нетерпением поскорее прибыть на место. Повернувшись к своему кузену, Джудит требовательно спросила:
– Мы приедем туда когда-нибудь или нет? Почему вы не сменили лошадей на полпути?
– Мы уже почти на месте, – ответил он.
Еще через пять минут усталые лошади свернули в ворота и трусцой потащили экипаж по неровной дороге среди зеленых полей к каменному дому средних размеров, приткнувшемуся в небольшой лощине. Он стоял в окружении обнесенного изгородью сада и россыпи хозяйственных построек. По двору расхаживали несколько куриц, а на огороде в капусте рылась свинья. Джудит, прильнувшая к окошку в надежде рассмотреть внимательнее окружающую местность, обернулась к кузену, и на лице ее отразилось удивление.
– Но это же самый обычный деревенский хутор! – воскликнула она. – Перри действительно держат здесь?
Он открыл дверцу и выпрыгнул наружу, разложив для нее складные ступеньки. Сгорая от нетерпения, она буквально вылетела из кареты и, распахнув невысокую калитку, быстро зашагала по тропинке к коттеджу.
Прежде чем Джудит успела постучать, дверь отворилась и на пороге показалась старуха с редкими растрепанными седыми волосами. Ее глаза ничего не выражали, как бывает у совершенно глухих людей. Присев перед Джудит в некоем подобии реверанса, она, не переводя дыхания, пригласила ее входить и попросила прощения за то, что со слухом у нее не все в порядке.
Джудит быстро развернулась на месте, глядя на своего кузена, и нахмуренные брови сошлись в ниточку у нее над переносицей.
– Перегрин? – резко бросила она.
Он взял ее под локоть нетвердой рукой.
– Входите, кузина. Я не могу разговаривать с вами на пороге.
Девушка увидела, как кучер уводит лошадей в один из сараев позади дома. Глаза ее потемнели от подозрения.
– Где Перегрин?
– Ради всего святого, Джудит, давайте войдем! Я вам все объясню, но только не в присутствии этой женщины!
Девушка перевела взгляд на старуху, которая все еще придерживала для нее распахнутую дверь, кивнула и улыбнулась ей, после чего перешагнула порог, оказавшись в узком коридоре, в дальнем конце которого виднелась лестница. Бернард Тавернер открыл другую дверь, за ней обнаружилась комната с низким потолком, но весьма просторная, с окнами в каждой стене, явно служившая гостиной. Джудит без колебаний вошла в нее и стала ждать, пока он вновь не закроет дверь.
– Перегрина здесь нет? – спросила она.
Он покачал головой.
– Нет. Я не смог придумать ничего лучшего, чтобы привезти вас сюда. Но не судите меня слишком строго! Этот кажущийся жестокосердным обман причинил мне сильнейшую душевную боль! Однако, в противном случае, вы ни за что не согласились бы поехать со мной. Вы бы уехали в город с Одли, и вас бы обманом или силой заставили выйти за него замуж. Вы должны… вы обязаны простить меня!
– Где Перегрин? – перебила его Джудит.
– Полагаю, он мертв. Но где он сейчас, я не знаю. Неужели вы думаете, что я не привез бы вас к нему, если бы знал? Уорт избавился от него…
– Уорт! – сказала она. – Нет, не Уорт! Я спрашиваю вас! Что вы сделали с Перри? Отвечайте!
– Джудит, клянусь вам, я знаю о том, что с ним сталось, не больше вашего! Я не имею к этому совершенно никакого отношения. Какое мне дело до Перегрина или его состояния? Неужели вы считаете меня настолько презренным лжецом, что готовы подозревать еще и в этом? Это вы мне нужны, это вас я хотел с того самого первого дня, когда увидел впервые! Я и представить себе не мог, что все получится вот так, но что мне оставалось? Разве у меня был другой выход? Как бы я вас не увещевал, вы все равно уехали бы в Лондон с Одли, оказавшись в лапах Уорта, и тогда я лишился бы последней надежды спасти вас от этого чудовищного замужества. Я вновь и вновь просил вас не доверять Уорту, но вы оставались глухи к моим мольбам! А потом Перегрин исчез, однако вы вновь не пожелали меня слушать. Но даже тогда я не унизился бы до такого шага, если бы своими глазами не увидел у Одли специальную лицензию. Именно в тот момент я понял: если хочу спасти вас из лап Уорта, не дав вам пасть жертвой его злодейских планов, то должен действовать решительно – предательски, если хотите! – но только потому, что люблю вас!
Джудит обессиленно опустилась на стул подле стола и закрыла лицо руками.
– Какое это имеет значение? – спросила немного погодя. – Я не знаю, правду вы говорите или нет; мне нет до того дела. Для меня важен только Перри. – Руки ее упали, она протянула их к нему. – Кузен, я могу простить все, совершенное вами, если только скажете мне, что Перри жив!
Он опустился на колени рядом со стулом и схватил ее за руки.
– Я не могу вам ответить. Я не знаю. Потому что это не я избавился от него. Быть может, он еще жив; если вы выйдете за меня замуж, мы…
– Выйти за вас замуж! – вскричала она. – Я никогда не выйду за вас замуж!
Он поднялся, отошел к окну и, отвернувшись к ней спиной, проговорил:
– Вы должны выйти за меня замуж.
Не веря своим ушам Джудит в изумлении уставилась на него.
– Вы сошли с ума?
Он в ответ покачал головой.
– Нет, но я доведен до отчаяния.
Она ничего не сказала, оглядываясь по сторонам с таким видом, словно только сейчас сообразила, что означает этот каменный домик, затерянный в глуши Уилда[121]. Спустя несколько мгновений он едва слышно произнес:
– Вы должны меня понять.
– Я понимаю, – ответила девушка, пальцы правой руки которой судорожно сжимались и разжимались. – Теперь я понимаю, почему мне нельзя было оставить записку для миссис Скаттергуд и почему вы не пожелали менять лошадей на дороге. Женщина, которая здесь живет, – вы ей платите?
– Да, – коротко ответил он.
– Надеюсь, вы платите ей достаточно, – заметила девушка.
– Джудит, вы ненавидите меня за то, что я сделал, но вам не стоит бояться, клянусь!
– Вы ошибаетесь – я не боюсь вас.
– Вам незачем опасаться меня – я хочу, чтобы вы стали моей женой…
– А захотели бы вы, чтобы я стала вашей женой, не будь у меня такого крупного состояния? – язвительно поинтересовалась она.
