Он всё ещё не доверял им. Нет, то, что он почувствовал, когда коснулся Обелиска было не любовью, а не что иное, как — полное абсолютное безразличие к человеческой расе. Они были средством для достижения цели. Что это была за цель, он не был уверен, но сейчас больше, чем когда-либо чувствовал, что для Обелиска они являются расходным материалом, необходимый шаг на пути к чему-то ещё. Когда был создан новый Обелиск — и он не сомневался, это было целью Обелиска — что произойдёт далее? Он остановил Воссоединение, но, возможно, в результате этого он сделал шаг к открытию, которое приведёт человечество к ещё худшей участи.
С другой стороны, отвечала иная его часть: что, если ты ошибся? Что, если ты параноик? Или что, если любовь которую ощущал Хармона, была его собственным чувством, его собственными эмоциями, отражёнными обратно к нему, то есть — его собственная религиозная любовь к Обелиску отражается, как любовь Обелиска к нему? Что, если безразличие, которое ощутил Альтман, не было чем-то присущим Обелиску, а было чем-то личным, отражённым обратно?
Он сидел там, размышляя и размышляя, но так ни к чему и не пришёл. Что он собирается делать теперь? Сейчас, когда он дал Обелиску то, что тому было нужно, он непреднамеренно сделал положение дел для человечества ещё хуже?
— Нам нужно идти, — сказал он Хармону. — Обелиск хочет, чтобы мы ушли.
— Откуда ты знаешь?
— Он сказал мне, — ответил Альтман.
Хармон кивнул. Он подошёл к Обелиску и прикоснулся к нему губами. Он уже не был параноиком, не был несдержанным, без сомнения — это потому что Обелиск прекратил вещание. Но он всё ещё был верующим.
— Куда мы направляемся? — спросил Хармон.
— В диспетчерскую, — ответил Альтман. — Мне нужно кое о чём позаботиться, а затем мы сможем уйти.
Он не знал, что и ожидать — возможно, в результате того, что Обелиск прекратил вещание, существа потеряют свою мощь, сильно ослабеют, или даже распадутся на части. Но это было не так. Когда они покинули отсек Обелиска, прошли по коридору и открыли дверь в дальнем его конце, он обнаружил, что странное, паукообразное существо всё ещё там, всё ещё ждёт его. Возможно, оно немного замедлилось, стало немного более вялым, но оно всё еще было там и всё ещё охотно желало прикончить их обоих.
Похоже, это только усилило его желание сделать то, что он задумал.
Они открыли дверь и увидели тварь, незамедлительно её спина начала ощетиниваться. Альтман схватил Хармона и оттащил их обоих за дверную раму. Странные, конусообразные отростки выстреливало оно из своей спины, которые, пролетая по коридору мимо них, с хлёстом врезались в стены.
Он высунул голову из-за укрытия и ждал, что же оно будет делать дальше. Он увидел, что в настоящий момент все три головы отделились и стремительно неслись к ним.
Включив большим пальцем руки плазменный резак, он обратился Хармону.
— Возможно, ты захочешь остаться позади, — сказал он, а затем шагнул в дверной проём.
Первую из них он поймал лезвием своего резака в момент, когда та прыгнула на него, отделив голову от её щупалец. После того, как голова, всё ещё с гримасой на лице, отлетела в стену и отрикошетила от неё, он раздавил её своей стопой. Вторую он словил, пронзив её вверх, когда та неслась по потолку, прямо над дверной рамой. Затем ему пришлось отступить назад и снова прижаться к стене, так как главная тварь выпустила в него следующую серию шипов.
Последнюю ему необходимо было оторвать от шеи Хармона. Каким-то образом она пробралась мимо Альтмана и он даже не знал, как ей это удалось. Более того, он даже не знал, что она прикрепилась к Хармону, и не узнал бы, если бы Хармон не схватил его сзади и не потряс. Он обернулся, увидел, что Хармон становится багровым, подумал: «только не это снова»; и разрезал тварь пополам, как-то умудряясь, чтобы не оттяпать вместе с ней часть его лица.
Хармон закашлял и потёр своё горло.
— Хвала Альтману, — сказал он хриплым шёпотом.
— Прекрати это говорить, — сказал Альтман. — Альтман не хочет, чтобы его восхваляли.
Он снова выглянул из-за дверной рамы. Сейчас тварь двигалась вперёд, её копьеподобные ноги, гремя по коридору, приближались к ним. Он приложил палец к губам, предостерегая Хармона, чтобы тот не шумел, а затем прижался к стене.
Он слышал, как оно приближалось, выстукивая каждой ногой определённый ритм, отзвук которого внезапно сделался сложным для понимания, чтобы он точно мог сказать, как близко оно в действительности сейчас было.
Он услышал, как оно остановилось у дверной рамы. Он продолжал ожидать, что тварь проберётся внутрь, но по каким-то причинам этого не произошло. Вместо этого оно повернулось и начало отходить в обратную сторону.
Дерьмо, подумал Альтман, засада отменяется. А затем выбежал из-за дверной рамы и устремился за тварью.
Она развернулась, причём поразительно быстро, несмотря на её многочисленные конечности. Альтман срезал ближайшую к нему конечность, а затем бросился на пол, так как спина твари ощетинилась и выплюнула свои шипы. Он отрезал следующую ногу, находящуюся с той же стороны, но чуть не потерял свою, когда существо вонзило в пол одну из своих оставшихся конечностей. Ещё одна атака и тварь рухнула на бок, выведенная из строя. Альтман отрезал оставшиеся конечности, на этот раз осторожно, чтобы не задеть жёлто-чёрную опухоль.
Он вернулся к Хармону и они продолжили свой путь по коридору. Они прошли мимо лабораторных дверей и увидели, что те были открыты. Внутри второй — два существа с костяными косами, не прекращая, поворачивались кругом, исполняя странный танец, как если бы Обелиск, прежде, чем замолчать, отправил им сообщение, которое они не смогли истолковать, и теперь у них случился некоторого рода глюк, заставляющий их выполнять одни и те же движения снова и снова. Не зная, что еще сделать, Альтман спокойно прошёл дальше. Если они и заметили его, то этого не показывают.
Вместо того, чтобы пройти через следующий коридор и оказаться в отсеке подводной лодки, они вошли в боковой проход, срезали путь вверх, потом обратно вниз и направились к командному центру. Здесь были ещё две твари с костяными косами, эти находились прямо в коридоре, исполняя те же бессмысленные движения и преграждая путь. Но как только он коснулся одной из них плазменным резаком, обе твари тут же атаковали. Хармон повернулся и, вопя, пустился в бегство назад по коридору. Альтман срезал ноги из-под одной твари, но не успел управиться с оружием, прежде чем вторая оказалась на нём, её косы обхватили его, подтягивая к себе, а рот прижался к его шее, раздирая её, издавая стонущий звук, вдобавок шею обжигала какая-то жидкость, которая выделялась из её мёртвой пасти. Он прорезал грудь твари, туловище; её ноги отвалились, но верхняя половина, крепко вцепившись, продолжала держаться на нём. Другая тварь, которая первой лишилась ног, тащила себя вперёд своими косами и пыталась взобраться вверх по его ногам. Он попытался освободиться от головы твари, что висела на нём, попытался оттянуть её от своей шеи, но не смог. Резак всё ещё был заблокирован.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
