что от меня ничего не ожидали, и я не беспокоилась о том, кто что подумает. Я просто писала. Возможно, ты так не думаешь, но я обратила внимание на то, что произошло после моего ухода от вас, Броуди. Я видела баланс на моем трастовом счете; все гонорары, которые я получаю от песен. Я знаю, что
Love Struck находится в списке лучших дебютных альбомов
всех времен, наравне с альбомами, на которых я выросла. Это
невероятно. – Я перевела дыхание, чтобы успокоиться. – Что, если я начну сочинять музыку с группой для нового альбома, и все будут ожидать, что мы сделаем еще очередной
Love Struck, а он провалится?
– Черт. Джесса Мэйс что, говорит со мной по-деловому?
Я закатила глаза.
– И что?
– Ты правда просишь у меня совета по поводу карьеры?
– Может быть. – Я прикусила губу. – Совсем немного.
– Должно быть, это первый раз на моей памяти, когда ты спрашиваешь, что я думаю о твоей карьере или твоем таланте.
– Да, что ж, ты многое мне и сам рассказал.
– Конечно. Но ты никогда не спрашивала. А также никогда по-настоящему не слушала.
– Так расскажи мне, – мягко попросила я. – Я слушаю.
– Хорошо, – сказал он. – По правде говоря, ни один альбом Dirty, выпущенный со времен Love Struck, не достиг таких вершин. Но мы не то чтобы страдаем. У нас в каждом альбоме есть хиты. Ни один из них не приблизился к успеху «Dirty Like Me», но им это и не нужно. Эта песня сама по себе уникальна. И рынок сейчас другой. Мы уделяем больше внимания отдельным песням, чем альбомам. Мы не можем рассчитывать на то, что продажи альбомов будут такими же, как пять лет назад. В худшем случае, с твоим участием или без него, группа выпустит еще один альбом, который, в целом, превзойдет все, что они делали со времен Love Struck. Dirty не облажаются, как бы они ни старались при написании нового альбома. Я в этом уверен на все сто процентов, Джесса. – Он сжал меня в объятиях. – А знаешь, в чем я еще уверен на сто процентов?
– В чем?
– Ты должна быть с нами. Ты должна писать песни с Dirty. – Его синие глаза изучали мое лицо, смягчаясь. – Каждый великий артист иногда сомневается в своем таланте, Джесса. Но то, что ты сделала, будучи шестнадцатилетней девочкой, без фильтров, цензуры и излишних размышлений, было волшебством. И, милая, я знаю, что ты отличная модель. Ты чертовски великолепна. Иногда я смотрю на тебя, и мне кажется, что я… не знаю… смотрю на мечту. – Он покачал головой, словно не мог поверить, что сказал это. – Это жутко банально?
– Давай просто скажем, что ты никогда не заработаешь на жизнь как автор текстов, – поддразнила я.
– Верно. Ну, я хочу сказать, что ты была чрезвычайно успешной моделью. Я знаю это. Ты прекрасна. Такая особенная красота, для которой даже нет слов. По крайней мере, у меня их нет. Но я скажу тебе вот что: писатель из тебя лучше, чем модель.
– Черт, Броуди, – сказала я, обвивая руками его шею и прижимаясь к нему всем телом. – Ты правда любишь меня.
– Господи, – прошептал он мне в губы, – ты немного медленно соображаешь, да?
Я улыбнулась, и он медленно и глубоко поцеловал меня. Я растворилась в этом поцелуе, в его вкусе, в том, как меня окутало его тепло. Как всегда, у меня возникло ощущение, что своим поцелуем он заявляет на меня права, что я принадлежу ему. Так было всегда… Так будет всегда.
– Ты все еще не сказала мне, – прошептал он мне в губы.
– Что не сказала?
– То, что я хочу услышать.
– А что ты хочешь услышать?
– Переезжай ко мне, – сказал он между поцелуями. – Я хочу, чтобы ты жила здесь. Ты нужна мне здесь… всегда.
Я обняла его крепче, преодолевая необузданный страх.
– Что произойдет, если я соглашусь? – прошептала я.
Потому что я очень хотела это сделать.
– Мы отпразднуем это, – сказал он, ведя меня через комнату спиной вперед, – тем, что сломаем твою новую мебель. – Затем он уложил меня на диван и сам лег прямо на меня. Мне нравилось чувствовать его. Вес Броуди давил на меня, вытесняя все остальное, даже дыхание из моих легких… все, кроме него. Его сила, его тепло, его мужественный древесный запах. – Потом мы спустимся вниз и устроим вечеринку по поводу новоселья, да?
– Да. Мне нравится, как это звучит.
Ему, очевидно, тоже, потому что снял с меня джинсы в рекордно короткие сроки.
– Господи, ты все еще в трусиках, принцесса? Когда же мы отучим тебя от этой привычки?
Я рассмеялась и слабо запротестовала, когда он сорвал их. Я перестала смеяться, когда он проложил поцелуями дорожку вверх по моему бедру, обвил мои ноги вокруг своих бедер и прижал головку члена к своей киске. Я изогнулась в ответ, обвивая руками его шею.
– Ты уверен в этом? – спросила я его, когда он заполнил меня. Я быстро привыкала к ощущениям – полноте и легкому шоку, за которыми последовал знакомый прилив жара и чистого удовольствия.
– В чем? – Его глаза нашли мои, он был немного ошеломлен, когда удовольствие охватило и его.
– У меня много одежды.
– Хорошо, – выдохнул он, но я была уверена, что его мозг отключился, когда он начал медленно вжимать меня в диван.
– Нам придется отправить их из моего дома в Нью-Йорке, – сказала я, когда он проложил дорожку поцелуев вниз по моей шее, и мое тело затопила волна ощущений… покалывающее, жужжащее тепло, пробежавшее по кончикам моих сосков, по кончикам пальцев ног.
Ни один мужчина никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как сейчас. Настолько живой…
Настолько любимой.
– Без проблем, – сказал он, покрывая поцелуями мою кожу, одновременно задирая мою футболку и сдвигая лифчик набок. – Ты пахнешь как рай…
– И у меня есть кое-какие вещи в Лос-Анджелесе, которые мне нужно забрать…
Он провел языком по моему твердому соску, и я на мгновение забыла, что говорила. Я выгнулась под ним и напряглась, желая большего.
– Круто… – пробормотал он. – Господи, ты на вкус как секс…
– И… у моего брата.
– Угу.
– И у Рони.
– Отлично, – сказал он, возвращаясь поцелуями к моим губам.
– И у меня еще остались кое-какие вещи на складе у Долли.
Его глаза встретились с моими.
– Не заставляй меня сожалеть об этом, принцесса.
Я рассмеялась, а затем прикусила его губу и обхватила ногами за талию, слегка подталкивая. Он застонал и погрузился глубже в меня, устраиваясь между моих бедер.
– Я не буду, – сказала я. – Обещаю. – Я прижалась своим языком к его, и Броуди застонал. – А теперь трахни меня, – прошептала я, – и сделай это хорошо, чтобы мы могли вернуться к нашим гостям счастливыми и удовлетворенными.
Я стояла снаружи, в темноте, прямо за пределами света, падавшего из окон комнаты для вечеринок. Вслушиваясь в музыкальный ритм, а также в счастливые голоса моих друзей и семьи, я смотрела на город.
Мой город.
Здесь, просто на мгновение задержав дыхание на краю всего этого, я почувствовала себя на своем месте.
Частью всего этого, не чужой. В своей собственной коже, в своем собственном пространстве. Я нашла свой путь… но мне больше не приходилось делать это в одиночку.
Еще ребенком я познакомилась с музыкой. И благодаря музыке я нашла способ полюбить
