и нечто большее. И, ну, ты больше не совсем смертная, Уиллоу. Моя вечная жизнь принадлежит тебе, чтобы разделить ее вместе.
Подожди, что? Вечная жизнь…
Она вообще не думала об этом, когда они создавали свою связь. Бессмертие не было тем, чего она когда-либо хотела, не было тем, о чем она когда-либо думала. Оно было просто чем-то таким большим. Таким непостижимым.
— Это, эм…
— Это много, я знаю. Но тебе не обязательно справляться со всем этим в одиночку.
Она улыбнулась ему.
— Да, ты прав. Мы разберемся с этим, не так ли? Не то чтобы у нас не было на это времени.
Его пальцы сомкнулись на ее груди, слегка прижимая кончики когтей к ее коже.
— Мы сделаем это, Фиалочка. Мы сделаем. Но сейчас просто пойми, что дух фэйри живет в тебе, и твои кошки… им может понадобиться немного времени, чтобы приспособиться.
Ее глаза округлились от ужаса.
— Они теперь меня возненавидят?
Киан рассмеялся, возвращая руку на ее бедро и сжимая его.
— Возненавидят тебя? Нет. Кошки слишком высокого мнения о себе, чтобы утруждать себя ненавистью к кому-либо. Но они могут осуждать тебя совсем чуть-чуть.
— Но это мои дети!
— Они все равно будут любить тебя, Уиллоу, — выражение его лица стало серьезным, когда он посмотрел ей в глаза. — Тебя невозможно не любить.
Ее сердце бешено колотилось. Она просто не могла смириться с тем, что он заставлял ее чувствовать себя любимой.
Отстегнув ремень безопасности, она перегнулась через центральную консоль и прижалась долгим поцелуем к его губам. Он взял ее за подбородок и вернул поцелуй, его губы ласкали ее.
— Когда ты закончишь? — спросил Киан хриплым голосом.
— Около трех.
— Тогда я вернусь в три.
Она отстранилась, и он разжал свои нежные объятия. Уиллоу колебалась, когда потянулась к дверной ручке.
Почему так трудно уйти? Почему так тяжело оставить его, когда она знала, что увидит его снова через несколько часов? Все внутри нее кричало, чтобы она осталась.
— Уиллоу?
Она повернулась, взяла его лицо в ладони и снова поцеловала, изливая в него каждую унцию своей любви. Он обхватил ее затылок своей большой ладонью, ногти задели кожу ее головы, когда он притянул ее ближе.
Когда Уиллоу, наконец, прервала поцелуй, то посмотрела прямо в его чарующие глаза и увидела в них отражение всех своих чувств.
— Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, Фиалочка, — сказал он, гладя ее по волосам.
Уиллоу улыбнулась и запечатлела еще один поцелуй на его губах, заставив его усмехнуться, прежде чем заставила себя выйти из машины.
— Я проведу наше время порознь, думая обо всех грязных вещах, которыми мы собираемся заняться сегодня позже днем.
Она бросила на него еще один дразнящий взгляд.
— Ты пытаешься все усложнить.
Он ухмыльнулся.
— Просто создаю предвкушение. Думай обо мне.
Уиллоу показала ему язык.
— О, ты воспользуешься им позже.
— Придурок, — она захлопнула дверцу машины и повернула к дому.
Направляясь к входной двери, она услышала его приглушенный смех. Со своей собственной озорной улыбкой Уиллоу протянула руку назад, схватила подол своей юбки и приподняла его, показав ему свою задницу.
Смех оборвался, сменившись очень отчетливым, очень возбужденным «Блядь!»
Тридцать три 
Уиллоу была так счастлива, что практически парила в воздухе, когда ехала домой. Несмотря на спешку, чтобы успеть на назначенную встречу вовремя, обед с клиенткой прошел чудесно. Будущая невеста была взволнована и не могла дождаться фотосессии на следующей неделе. Она выслушала все идеи Уиллоу, высказала несколько собственных замечательных предложений и была переполнена радостью по поводу предстоящей свадьбы.
Уиллоу испытывала тот же восторг. В некотором смысле, она сама только что вышла замуж и на протяжении всей встречи стремилась вернуться к Киану.
Ей нравилось просыпаться в объятиях Киана, нравилось дразнить его, нравилось, когда он дразнил ее. Ей нравился пылкий огонек в его глазах и его порочная, но очаровательная улыбка. Ей нравилось, как он заставлял ее чувствовать себя в безопасности, как он заставлял ее чувствовать себя замеченной.
Ей просто нравилось быть с ним. Быть любимой им.
Я пара с фэйри.
Реальность была ошеломляющей. Часть Уиллоу все еще не могла поверить, что это правда. Всего пару месяцев назад фэйри были для нее не более чем мифом — мифом, о котором она никогда особо не задумывалась, кроме романов о фэйри, которые читала. Они появлялись в книгах и фильмах, но никогда не должны были существовать реальными.
И Уиллоу каким-то образом оказалась предназначена для одного из них.
Но дело не только в этом, не так ли? Я не просто предназначена Киану… его бессмертная жизненная сила теперь часть меня.
Уиллоу сбавила скорость, подъезжая к своему дому, заехала на подъездную дорожку и заглушила двигатель. Схватив сумочку, она проверила телефон. Ее встреча закончилась раньше, чем она ожидала, так что до прибытия Киана еще оставалось немного времени.
Ее так и подмывало написать ему и попросить приехать прямо сейчас, но сначала она хотела принять душ, так как в спешке на встречу с клиентом у нее не было на это времени. И дом все равно нуждался в небольшой уборке. Увядшие цветы, которые нужно было выбросить, и хотя все чистое белье было аккуратно сложено, у нее так и не нашлось времени убрать его в шкаф.
Выйдя из машины, она закрыла ее с помощью брелока, и, направляясь к входной двери, вспомнила, как продемонстрировала свою задницу Киану, когда он высаживал ее ранее, и не смогла удержаться от ухмылки. Уиллоу знала, что заплатит за это.
И она, конечно, ожидала этого наказания.
Она никогда бы не сделала ничего подобного ни с кем другим, особенно с Илаем, но с Кианом… Быть с ним было освобождением. Она могла быть самой собой, могла быть эксцентричной, беззаботной или неуместной, могла быть игривой, соблазнительной, чувственной. Она могла исследовать свои желания и фантазии и знать, что он никогда не осудит ее. Он никогда не стал бы насмехаться над ней или заставлять чувствовать себя неполноценной.
Уиллоу вошла в свой дом, заперев за собой дверь. Бебе, лежавшая на диване, подняла голову, в то время как Локи и Реми осторожно приблизились к Уиллоу, их носы подергивались. Эта затянувшаяся неуверенность немного разбила ей сердце. Они держались на расстоянии от Уиллоу утром, когда Киан высадил ее, и она потратила некоторое время перед отъездом, чтобы подарить им любовь и внимание. В конце концов, они потеплели к ней, поняв, что она все еще остается собой, но,
