в ужасе вместе. — Он прижался губами к ее губам, нежно, но твердо. То, как он целовал ее, неторопливо, но наполненный таким глубоким и абсолютным желанием, заставило собственное желание Эйры ответить тем же.
Каллен продолжал продвигаться вперед, заставляя Эйру откинуться назад. Его рука все еще была у нее за головой, теперь зажатая между ней и подушкой. Каллен придвинулся. Дневники упали на пол с тяжелым стуком, который они оба проигнорировали.
— Позволь мне остаться с тобой на ночь? — он дышал ей в губы.
— Я должна сказать тебе «нет».
— Я не должен был спрашивать. — Он слегка усмехнулся, очерченный светом свечей.
— Останься со мной. — Эйре было все равно, насколько плохой была эта идея. В ночном воздухе было что-то пьянящее и отчаянное. Ей нужно было, чтобы он был здесь. Насколько знала Эйра, завтра, возможно, будет их последний день в жизни.
По мановению руки Каллена невидимый порыв ветра опрокинул свечу и погрузил их в темноту. Лунный свет струился через ее окно, делая его золотые очертания серебристыми. Эйра между поцелуями прослеживала каждый его изгиб пальцами. Она изучит его, запечатлеет в памяти, украдет знания о нем, которые будут принадлежать только ей.
Его руки тоже блуждали, неторопливо исследуя ее бока, плоскость живота, бедра. Эйра выдохнула сдерживаемый восторг.
— Я хочу тебя, — выдохнула она в темноту.
— И я хочу тебя.
Ее руки без каких-либо барьеров скользнули под его рубашку, ощущая мускулы. Звук одежды, соскальзывающей с него… с нее — был волнителен, как любовная баллада. Каллен был теплым, почти лихорадочно горячим, обжигая своим теплом ее прохладную кожу. Словно он был воплощением жизни и добра, а она была призраком в ночи, крадущим у него то, к чему она никогда не должна была даже прикасаться, не говоря уже о том, чтобы забирать.
Но Эйра крала и забирала все, что он ей отдавал. Она изогнулась, и его спина теперь опустилась на кровать. Ее очередь быть на вершине и контролировать ситуацию. Ее пальцы скользнули по его груди, вызывая мурашки по коже от их холода и резкого вдоха. Ей нравилось, как он дрожал под ней, тоскуя и задыхаясь от изнеможения. Эйра наклонилась вперед, медленно вдыхая, наслаждаясь каждым звуком дыхания и запахом каждой частички его тела. Проводя пальцами по его груди, она целовала его шею, слегка покусывая ключицу.
Каллен застонал, и этот звук свел ее с ума.
— Я хочу твои поцелуи.
— Где?
— Везде, — прохрипел он. Его большие пальцы впились в ее бедра, когда он подхватил их, слегка массируя. — Я не хочу сдерживаться.
— Так и не надо. — Эйра укусила его за шею, выгибая спину. — Отдай себя мне.
Она чувствовала себя соблазнительницей до того момента, пока его глаза не открылись, и Каллен не посмотрел на нее. Тогда она почувствовала себя богиней ночи, тени и желания. Сущностью, которая может поставить мужчину на колени и заставить его хотеть и умолять о большем. Эйра никогда не считала себя сексуальной, но теперь она поняла, почему это ненасытное стремление заставляло людей жаждать большего.
— Я… я никогда… — Он замолчал, в его глазах загорелась паника.
— Я тоже, — прошептала она. — Мы не обязаны этого делать, если ты не готов.
— Я хочу.
— Ты уверен?
— Я так думаю.
Думать для нее было недостаточно. Это не было восторженным «да». Она пришла к своему собственному выводу, в свое время. Но ей нужно было, чтобы он сделал то же самое. Это ничего бы не значило, если бы он не был так предан делу, как она.
— Ты хочешь сейчас? Со мной? — настаивала Эйра. — Желание как таковое и желание здесь и сейчас — очень разные вещи.
Его горло сжалось, когда он сглотнул. Эйра наблюдала, как паника и беспокойство исчезли из его глаз.
— Я никогда ничего так сильно не хотел, что это пугает меня. — Каллен погладил ее по щеке. — Я просто беспокоюсь, что буду недостаточно хорош для тебя.
— Мой дорогой Каллен… — Она склонила голову к его руке. — Ты больше, чем я заслуживаю. Больше, чем я когда-либо мечтала. Любовь была чем-то, что я давным-давно списала со счетов, а потом в моей жизни появился ты.
— И все усложнил. — Он тихо рассмеялся.
— Ты такое блаженное осложнение. — Эйра наклонилась вперед, чтобы снова поцеловать его. Она не хотела думать о сложностях. Они просто напомнили ей о потустороннем мире, который в лучшем случае хотел удержать их обоих, а в худшем — увидеть их мертвыми. — Возьми меня, — прошептала она. — Сейчас, позже, когда ты захочешь меня, я твоя. Я буду ждать тебя вечность.
— Надеюсь, я никогда не заставлю тебя так долго ждать. — Он приподнялся на локтях, а затем двинулся вперед. Они перекрутились еще раз, пока он не оказался на ней. Ее руки блуждали, опускаясь все ниже и ниже. Когда она заколебалась, он схватил ее за запястье и направил ее руку.
С судорожными вздохами и сдавленными стонами они исследовали друг друга, пока между ними ничего не осталось. С простынями на плечах, отбрасывая тени, они воедино слились в темноте. Его жар, его запах, восхитительное ощущение напряжения, одновременно снятого и растянутого до предела, ошеломили ее. Когда он двигался, она двигалась вместе с ним. Эйра снова и снова шептала его имя ему в ухо. Каллен прикусил ее шею, немного сильнее, чем, вероятно, следовало, заставляя ее подавить стон, который в противном случае разбудил бы весь этаж.
Они относились к ночи так, будто эти мимолетные часы были единственными, которые у них когда-либо были. И когда их тела обессилели, они упали в объятие друг друга. Голова Эйры покоилась на его груди, его пальцы застряли в ее волосах, когда они погрузились в сон, мокрые от пота, но счастливые.
И снова утро наступило слишком рано. Эйра проснулась от того, что Каллен пошевелился. Всегда джентльмен, он попытался положить подушку туда, где когда-то было его тело, но она сразу заметила перемену. Сонная, с затуманенными глазами, она проснулась и увидела, как он одевается. Короткий приступ паники пронесся по ней. Будет ли он сожалеть о том, что они сделали в ранние часы серого рассвета? Пытался ли он улизнуть и притвориться, что ничего не было?
Это было бы уместно. Это было бы то, чего она всегда ожидала. Потому что Эйра никогда не представляла себя для любви. Она никогда не предполагала, что такой парень, как Каллен, обернется и улыбнется при одном только виде ее.
Поставив колено на кровать, он наклонился и
