при желании можно, согласен? – получив в ответ утвердительный кивок, задумчиво почесал затылок и пробормотал. – Сомневаюсь, что г-г-господа таджики любят порядок больше денег, п-п-поэтому часть налички придется п-п-приготовить, -- поднял указательный палец и назидательно добавил, – на всякий случай, с-с-согласен? – внимательно всмотрелся в немого. Потом подошел к небольшому зеркалу, висящему на стене, уставился на свое отражение, взъерошил жидкие рыжеватые волосы. – Надо нам п-п-покраситься в черный цвет. И еще, предлагаю к-к-купить очки с затененными с-с-стеклами, что скажешь? – товарищ, скептически усмехнувшись, неопределенно пожал плечами. – Как ты не п-п-понимаешь, Саша? Любому за версту видно, что мы не т-т-таджики! У людей сразу возникают вопросы. Спрашиваешь, к-к-какие? Отвечу: всякие. Думаешь, те, кто нам с-с-с тобой нужен, сидят и ждут в-в-встречи с нами? Правильно, нет. Мы их б-б-будем искать, а значит разговаривать с местными, п-п-поэтому надо максимально замаскироваться. Вдруг к-к-кого-нибудь из нас кто-то когда-нибудь в-в-видел? И у него хорошая память на лица? – Александр задумался. Пара крашеных брюнетов в темных очках, конечно, смахивает на пародию шпионского фильма, но во всей абракадабре, которую нес Гальперин, было крохотное зерно здравого смысла. Гальперинские наивные рассуждения подтверждали неоспоримый факт: для них лучше затеряться в толпе, чем обратить на себя внимание. Постараться стать похожими на других, а для этого хороши все средства, даже самые примитивные. Аренов поднял большой палец, выражая свое одобрение. – Отлично, т-т-тогда идем на базар, покупаем все, что надо. Поднимайся! Кстати, мне нужен х-х-хороший нож, настоящий, чтобы наверняка. А тебе? – такой нож у бывшего военного летчика был. Когда-то давно, еще в прошлой жизни, подарил знакомый десантник. Сейчас этот подарок в картонной коробке, тщательно обмотанной фольгой, был спрятан на дне чемодана. Обладатель ножа-топора сделал отрицательный жест. – Ясно. Значит, п-п-приобретаем в одном экземпляре. Пошли? – немой, не шелохнувшись, вопросительно смотрел на попутчика. Тот вздохнул. – Хочешь с-с-сказать, что наши пути могут разойтись? – в ответ утвердительный кивок. – Не спорю, п-п-потому что при наличии общей цели у нас разные объекты. Кто з-з-знает, может, мы сейчас с тобой из гостиницы выйдем и нос к носу с-с-столкнемся с теми, кто нужен. Только т-т-твой будет справа, а мой с-с-с-слева. Может такое быть? Вполне. Но п-п-пока мы вместе, и дорога у нас одна, согласен? Вот и я т-т-такого же мнения. А теперь, идем з-з-закупаться. Заодно и разведаем, где тут у них нужная нам остановка. Мне п-п-портье сказал, недалеко от базара, пошли?
…Кто не видел восточный базар, тот ничего не видел! Здесь можно насытить все внешние чувства: слух, обоняние, зрение, вкус, осязание. Громкоголосые продавцы, зазывающие к своим прилавкам. Изюм черно-белых расцветок, антрацитовый чернослив, пылающие алым огнем помидоры размером с хороший кулак, полосатые арбузы, золотистые дыни, белые головки сыров, арахис в шершавой верхней одежде и темно-розовом неглиже, янтарный виноград, медовые соты и ароматы, способные одурманить любого. Глазеющие по сторонам туристы, озабоченные домохозяйки, шныряющие в толпе мальчишки. Под самодельными навесами кузнецы, сосредоточенно бьющие молотом по раскаленному докрасна железу, оружейники, колдующие над ножами с кинжалами, пекари с горячими лепешками всевозможных размеров, яркие шали, халаты, чувяки – все переливается красками, манит пощупать, примерить, купить. Восток умеет завораживать и бить по чужому карману.
-- С-с-сначала нож, потом все остальное, – негромко предупредил невзрачный человечек в спортивном костюме и серых кроссовках высокого худощавого спутника, одетого в джинсы и тонкий свитер.
Оружейника они нашли быстро. Его хозяйство расположилось метрах в пяти от торговых рядов. Открывала ряды восседающая на табуретке старуха, торгующая шалями. Аренов засмотрелся на большие тканые платки, радующие глаз яркой окраской и необычными орнаментами. Мелькнула мысль купить такой для Марии, невольно сыгравшей в его судьбе немалую роль. Зимними рязанскими вечерами ей, наверное, будет приятно накинуть эту красоту на плечи. Гальперин деловито беседовал с таджиком крепкого телосложения и одновременно перебирал его коллекцию холодного оружия, обращая особое внимание на ножи. Александр подошел к бывшему наставнику и легонько хлопнул по плечу. Тот резко обернулся. – Т-т-ты что? – немой указал на шали. – Хорошо, только не уходи далеко, я с-с-сейчас.
Словоохотливая немолодая таджичка с радостью вцепилась в потенциального покупателя, треща, как сорока.
-- Посмотри, дорогой, какая расцветка! -- нахваливала она свой товар, подбрасывая на руках легкие разноцветные шали. – Ручная работа, бери. Не нравится? А эта? Смотри, какой рисунок, сам Аллах водил рукой мастера! Пощупай, помни ткань. Чувствуешь, какая нежная? Бери, хорошо уступлю. Бери жене, сестре возьми, соседке – мужчина не должен быть жадным. Видишь, какой цвет? Глубокий, как летняя ночь, чистый, как юная девушка, красивый, как твоя любовь. Сколько возьмешь? Два, три?
Сначала он ничего не понял. Заверещал чей-то женский голос, кто-то громко свистнул, раздался топот бегущих ног, старухин сосед сорвался с места и рванул в сторону. Мимо пробежал подросток, на ходу запихивая в рот лепешку.
-- Что там, Муртаза? – крикнула торговка шалями.
-- Не жнаю, -- прошамкал, не останавливаясь, мальчишка с набитым ртом. –Кажетша, кого-то прирежали.
Несостоявшийся покупатель сунул в бабкины руки шаль и в несколько прыжков оказался у оружейной лавки. Хозяина с его кинжалами и ножами не было видно за кучкой галдящих таджиков, столпившихся вокруг чего-то лежащего на земле. Рядом бубнил чей-то мужской хриплый голос.
-- Я просто нож подошел посмотреть, клянусь! Здесь еще трое стояли. Один кинжал вертел в руках, другой – нож. А третий так стоял. Ничего не делал, слушал только, смотрел. Потом вдруг вот этот, -- ткнул пальцем вниз, -- как бросится на того, -- опять указал под ноги набежавших зевак, -- и прямо в сердце ему ножом р-р-раз! Тот свалился, конечно. Тогда другой, может, друг его, я не знаю, на этого, что с ножом, тоже бросился. И по шее кинжалом, как барашка, клянусь! И убежал. А этот, видите, еще дергается, -- Аренов пробился к центру, заглянул в просвет между взбудораженными, жестикулирующими людьми. На земле, местами уже пропитанной кровью, валялись двое. Один лежал навзничь, с застывшим лицом, обращенным к небу. Губы другого растягивала гримаса, очень похожая на довольную улыбку, нога в серой кроссовке судорожно била вытоптанную иссохшую почву.
…Сцепив зубы, он упрямо шел к цели. А цель оказалась легкодоступной, в кишлаке у самой таджикско-афганской границы. Не понадобились ни заграничный паспорт, ни подкуп, лишь скромная плата за информацию, которую охотно выдавали немому некоторые жители провинции Файзабад. Ему везло.
