благодаря своему старшему товарищу. Настурция что-то напутала, этот огромный черный медведь никак не мог быть подлецом, которого она описывала. Кто угодно, только не Кас.
Сквозь шеренги проехал всадник на серебристо-сером коне, ярко блеснули золото на маске и плаще. Кеан удивился. Старик Симино нечасто сам теперь выезжал на задания. Видимо, дело приняло совсем уж скверный оборот.
Ворота отворились, и протекторы выехали на каменный мост через ров. Кеан чувствовал странный азарт вперемешку с сомнением. Ему еще ни разу не приходилось сталкиваться с обычными смертными, если не считать того злополучного поединка в переулке. Однако то были какие-то нелюди, гады, мрази, убивать их было все равно, что давить клопов.
Протекторская конница рысью пронеслась через гомон и дым района Стали, заставив экипажи робко прижаться к стенам домов. Они пересекли площадь Закона, миновали Военную Академию Аркацио и солдатские казармы, выехав на мост Торговцев. Отсюда открывался прекрасный вид на бухту и стоящие на якоре корабли. Пестрый палаточный город Заморского Рынка застилал побережье, привлекая громкими криками зазывал. Эти звуки потонули в стуке копыт по камню, лязге амуниции и свисте ветра. Впереди Моряцкий район, а немного дальше – Певчий с Акульим. Куда позвал их долг? Вряд ли к акулам, накалять с ними отношение строжайше запрещено эдиктом Совета Кардиналов.
Конница замерла на краю Купеческого квартала. Здесь жилые дома небогатых торговцев чередовались с лавочками, мощеные дорожки вились, словно змеи под рогатиной. Шеренга замерла, Кеан привстал на стременах, чтоб посмотреть, что впереди. Симино о чем-то разговаривал с помятым запыленным стражником, затем развернул коня и зычно, совсем не по-стариковски, крикнул:
– Слушай сюда! На Бронзовой площади волнения переросли в бои со стражей, и серые терпят потери. Наша задача – оттеснить бунтовщиков, защитить стражников и позволить им отступить. Мы не уйдем, пока не зачистим эту гноящуюся рану. Делимся. Бернардо, на тебе Портовый Камень. Арго, ты заходишь со стороны площади Ритуалов. Кассий, ваша задача расчистить путь отступления на экипажной дороге. Пусть Всеблагой даст нам сил усмирить их.
Разделившись, отряды разъехались по разным улицам. Кеан и еще восемь братьев, пришпорив коней, порысили следом за Кассием. Дорога для экипажей, широкая и обычно людная, была пуста. Первым препятствием на пути отряда оказалась перевернутая карета. Выжившая лошадь визжала от боли, не в силах встать на перебитые ноги. Виднелась часть тела, придавленного каретой, и несколько трупов в заляпанных кровью серых плащах. Кас жестом приказал остановиться, Кеан выхватил «аспид», трое братьев последовали его примеру. Кассий пустил коня шагом к задней части кареты, и тут из-за колеса высунулись головы, руки и взведенные арбалеты. Несколько болтов ударились о нагрудную пластину конской брони, у одного из братьев лошадь закричала от боли, и тут же грянули выстрелы «аспидов», а следом, сквозь дымный туман вырвались вперед протекторы с булавами наперевес, размазывая по камням остатки сопротивления. Кони прижали уши от шума и едкой вони, но никто из них не понес. Умницы.
– Хитрые, мрази, – сплюнул брат Леонсио, обламывая болт, торчащий из бедра его коня.
– По лошадям целятся, – хмыкнул Кассий, объехав несколько свежих трупов. – Используют укрытия. Чую, непростые бунтовщики. О, этот еще живой.
Один из арбалетчиков продолжал ползти, оставляя красный след на серой пыли. Наклонившись в седле, Кассий прижал его к земле навершием булавы:
– Куда, падаль? Говори, сколько вас тут еще на дороге…
– Ннн…кх-кх…жу…
– Не расслышал, – Кас надавил булавой так, что раненый зарычал, харкая кровавыми сгустками.
– За…и…кх-кх…мя
– Что? Громче, мразь.
Кассий наклонился еще ниже, а Кеан объехал его слева. Он увидел то, что было сокрыто от бородача – маленькую керамическую флягу в руках арбалетчика. Пить, что ли, хочет? Тот резко вскинул руку с зажатым сосудом.
– Назад! – закричал Кас.
Он резко развернул своего гнедого, пытаясь оттеснить Кеана, но не успел.
Резкая белая вспышка, громовой раскат, горячий воздух опалил лицо, завизжал Пригар и понес сквозь клубы едкого дыма. Запахло паленым волосом, плотью и жженой аякосой. Перед глазами чернота. Кеан попытался остановить испуганного коня, но тот продолжал нестись. «Говорила ж мне бабка – никого не хвали прежде сроку, сглазишь», – подумал он. Кеан ни черта не видел кроме серо-черного влажного тумана перед глазами. Что это было?
Сильный удар выбил протектора из седла, во рту стало солоно от крови. Он нащупал правой рукой стену стоящих друг на друге корзин. Попытался подняться, и на него посыпалось что-то круглое и твердое, забарабанив по кирасе крупными каплями дождя. Апельсины, этот запах ни с чем не спутать. Перед глазами было все так же мутно. Где он? Куда ускакал Пригар? Кеан снова попытался приподняться, на этот раз у него вышло. За спиной каменная кладка, справа корзины, слева пустота. Он аккуратно пошарил рукой в поисках других ориентиров, а потом услышал какой-то шорох.
– Эй, ко мне! – крикнул Кеан. – Иди сюда! – он свистнул, подзывая коня.
Мелькнула смазанная тень, и протектор инстинктивно закрыл голову руками. Что-то тяжелое с силой ударилось о наручи, распространяя от кисти до предплечья и лопатки волну ноющей боли. Выхватив кинжал, Кеан сделал выпад в ту сторону, с которой пришел удар. Сталь впустую рассекла воздух, раздался смех, и следующий удар пришелся на кирасу. Сильный! Кеан согнулся пополам, мысленно молясь за несчастные ребра. Третий удар догнал его в спину, уронив на колени. В этот момент Кеан, половчей перехватив кинжал, вонзил его в смазанную тень перед глазами. Сталь вгрызлась в мясо, и рыцарь повел ее вверх, не встретив никакого сопротивления. На него завалился горячий влажный тюк. Удар по лицу. Сначала вспышка, затем все потемнело, стало резко не хватать воздуха. Кто-то стиснул удавкой его горло.
– Сдохнешь, как благородный, – прошипело над ухом.
Кеан замахнулся кинжалом, метясь в душителя за спиной. Руку прижали к земле, заставив разжать пальцы несколькими мощными ударами. Воздуха все меньше. Как же худо!
Стремительно приближающийся перестук копыт. Гомон. Что-то мокро хрустнуло у него за спиной, издав жалкий всхлип, и удавка на шее ослабла. Темнота вокруг забурлила от криков, храпа коней и топота, а затем крепкая рука ухватила Кеана за плечо, поднимая на ноги:
– Живой! Как ты позволил этой челяди окружить тебя?
Кас! Иллиола вцепился в руку товарища:
– Конь скинул, и меня ослепило, до сих пор вижу только тени.
– Забирайся. Найдем твоего чалого.
– Замедлю тебя, – засомневался парень, устраиваясь позади Кассия.
– Смешной. Пешком что ли собираешься бежать?
Кеан усмехнулся, а гнедой тронулся вперед, переходя то на рысь, то на шаг. По бокам слышался топот других всадников. Кеан чувствовал: Кассий таранил кого-то булавой, размахивал ею, раскидывая препятствия. Спустя некоторое время зрение потихоньку вернулась. Кеан огляделся по сторонам, с облегчением обнаружив, что все восемь братьев живы, только Равио пошатывался в седле, словно пьяный.
– Оклемался? – спросил Кассий. – Конь твой
