— В моих рассуждениях — моя сила! Многие, с которыми я имел честь находиться в весьма деликатных обстоятельствах, и которым я давал разнообразные советы, много раз говорили мне, что из меня получился бы хороший министр. Но справедливость не восторжествовала, враги, завидовавшие моим способностям, использовали меня для более низменных должностей, тогда, как мой гений предназначен для выполнения более высших функций. Я потерял шесть лет на галерах в Венеции, вот мое преступление!
— Пустяки! — произнес Магнус, не забывая подливать вина в большой стакан Франца.
Прошло уже много времени, последняя бутылка с длинным горлышком была опустошена; маленькие отряды превратились в большие батальоны.
Отец Франц почувствовал себя разомлевшим и погрузился в разглагольствования. Ему лестно было слышать похвалу и восхищение от собеседника, так хорошо понимавшего его.
— Баронесса очень ловко спрятала двух молодых девушек, но идея их выдать замуж принадлежит мне, и я этим горжусь! — продолжил он. — Я разработал план нашей маленькой экспедиции и первым произнес имя Жана да Верта, моего любимого хозяина.
— Неслыханный негодяй! — пробурчал Магнус про себя, делая на столе зарубки лезвием своего ножа.
— Я ему очень обязан за то, что он оплачивал мою службу золотыми монетами, но есть ещё долг, который я должен заплатить!..
— Долг, какой же?
— О, это длинная история. Вам будет интересно узнать, что человек, обстоятельствами смерти которого я интересуюсь, вышел из игры в тот момент, когда палач уже собрался отрубить ему голову. Я не придал сначала этому значение, но вследствие этого я оказался в затруднительном положении. Все это происходило в Швеции. Мне нужно было тогда как можно скорее покинуть ту страну и оставить на произвол судьбы все то немногое, что я заработал честным путем… Мой славный хозяин был вдалеке от меня… Оставшись один на германской земле, я жил ни хорошо, ни плохо, пока судьба не свела меня с баронессой. Я оказал ей несколько маленьких услуг и, узнав, что я служил у Жана де Верта, она была со мной откровенна. Я поклялся отомстить человеку, которому был обязан всеми несчастьями, происшедшими со мной.
— И вы сдержали свое слово?
— А вы сомневаетесь во мне?
— Нисколько!
— Вот почему, ничего не сделав мосье де ла Гершу, я возьму женщину, которую он любит и отдам другому.
Магнус старался ни чем не выдать своего движения, лезвие ножа уже было готово разрезать стол.
— Вы не находите, что эта месть весьма утонченна? Даже шпага, ранящая тело, не могла бы так жестоко пронзить сердце. Я разбираюсь в людях, а этот человек их тех, кто имеет нежное сердце, не так ли?
— Да, именно так! Знаете, ничего из сказанного не ускользнуло от меня, при случае я об этом вспомню.
— Но тише… Я не желал бы ничего более, чем заменить вам друга, которого вы потеряли: ваше лицо почему-то мне кажется знакомым.
Магнус сжал руку Франца, лежавшую на скатерти с такой силой, что тот испустил сильный крик.
— О, черт! Не хотите ли вы, чтобы хороший человек пал жертвой ваших когтей?
— О нет, не нужно! — злорадно произнес Магнус, бросая через плечо пустую бутылку и открывая новую.
— Так как Жан де Верт находится недалеко отсюда и я об этом кое-что знаю, наверняка вы уже выбрали часовню, где будет проходить церемония венчания?
— Часовня уже выбрана и время тоже.
— Черт!
— Знаете ли вы монастырь Сан-Рупер, что в четырех милях отсюда? Там вы познакомитесь со священником, которого зовут Илларион и которому нет равных в отправлении месс в Браденбурге, Ганновере и Саксонии.
— Монастырь Сан-Рупер и священник Илларион, — говорите вы?
— Я был там и беседовал со священником. Монастырь спрятан в лесу, а священник — ярый католик.
— А к чему такая спешка?.. В Магдебурге есть хорошая церковь.
— Магдебург? Город-символ непослушания и независимости, город, где заносчивые буржуа захотят знать, почему девушка, которую выдают замуж, кричит и сопротивляется? С другой стороны непредвиденные обстоятельства, друг мой Карл, которые могут возникнуть; а господин де ла Герш, который не умер, а его друг Густав-Адольф? Достаточно удара ветра, чтобы перевернуть дуб; случай может испортить мои планы… За здоровье молодоженов!
— За здоровье мадемуазель де Сувини! — подхватил Магнус, поднимая стакан.
Франц разразился смехом.
— Ну и притворщик! Вы говорите так серьезно о таких забавных вещах!
— Я в мыслях уже готовлюсь к поездке в Сан-Рупер, — отвечал Магнус, — скоро ли мы выезжаем?
— Пожалуй, мы отправимся завтра!
— Нужно, чтобы я хорошо следил за своими ласточками, что скажет Жан де Верт, если мадемуазель де Сувини сбежит?
— О! Он не скажет ничего!
— Как?
— Он только размозжит вам голову пулей от пистолета! Магнус знал, чего он хочет; он прекратил наливать в стакан отца Франца. Тот же, в свою очередь, удивившись, что ничего не наливают, протянул руку, чтобы дотянуться до очередной бутылки, но потерял равновесие, упал на скамью, затем со скамьи на землю и крепко заснул.
— А если я убью его? — прошептал Магнус, уже вынув пистолет.
Но решил спрятать его и подождать до лучших времен. Перешагнув через безжизненное тело Франца, Магнус возвратился в таверну.
38. Предлагаемое меню
На следующий день, ближе к полудню, весь отряд был в сборе. Тронулись в путь. Баронесса д`Игомер, чувствуя себя утомленной, следовала за кортежем в носилках. Франц выступал во главе эскорта и следил за порядком.
Магнус проехал мимо м-ль де Сувини, обменявшись с ней легким кивком головы.
— Бросьте поводья лошади, заставьте её встать на дыбы и громко закричите, — приказал он ей.
Прошло десять минут. Вдруг лошадь м-ль де Сувини встала на дыбы, а молодая женщина, испугавшись, громко закричала. Магнус быстро приблизился к ней и спешился будто для того, чтобы схватить поводья лошади и успокоить её.
— Необходимо, чтобы мадемуазель де Парделан дала приказ своим людям подчиняться мне по первому требованию, прошептал он тихо, наклонившись к девушке. — Увидев, что я снял шляпу и кричу «Магдебург», быстро скачите вперед, держитесь правой стороны и не оборачивайтесь. Обещаю вам, что скоро вы будете свободны.
Сказав это, Магнус поднялся в седло; ни один мускул не дрогнул на его лице.
Адриен, побледнев, поскакала вперед. Она и Магнус не обменялись больше ни одним словом, пока не достигли маленького охотничьего домика, где предполагалось разместиться на ночь. Франц показал на рощу, виднеющуюся вдалеке.
— Леса Сан-Рупера.
Ветер доносил из глубины леса колокольный звон. Услышав его, Франц улыбнулся:
