и жили рабочие. Но их не обижали, у них были у каждого деревянные лежаки, на них толстые ватные матрасы, теплые одеяла, подушки, все чин-чином. К концу дня я всегда грела несколько больших кастрюль воды, и они все мылись там, за палатками. У каждого было свое полотенце, смена белья. Белье возили стирать куда-то в город. А к осени уже было построено несколько домиков. Тут сначала были выстроены все хозяйственные постройки, а дом уж строился в последнюю очередь. А хозяйственные постройки строились все вместе, рабочих было много. Котельная тоже была построена в первую очередь, тепло подведено ко всем постройкам.
– Валентина Васильевна, а как Вы попали к Денисову?
– Да я как-то пришла в офис к Денисову с просьбой о помощи, мама у меня была парализована, работать я не могла, надо было все время находиться рядом с ней, вот и обнищали, все свои запасы изжили, хоть волком вой, а тут соседка мне подсказала, что есть у нас в городе благодетель, всем помогает, ну я и пошла. Вы знаете, так быстро все устроилось. Во-первых, маму устроили в больницу, наняли ей сиделку, мне дали хорошую сумму, я отдала долги, и еще кое-что осталось. Вот тогда там в офисе мне и предложили работу. Сначала со мной поговорил какой-то мужчина, потом сам Денисов предложил готовить пищу для строителей. Я сказала, что готовить не очень хорошо умею, да и не очень люблю. Но он сказал, что строители народ не прихотливый. Главное условие для меня было это, чтобы я не болтала лишнего, чтобы не увидела и не услышала на стройке. Ну, с этим у меня все в порядке.
– Валентина Васильевна, а почему Вы согласились поговорить со мной? Я ведь понял, что Вы не хотели, чтобы об этом узнал охранник.
– Ну, я же поняла, откуда вы. И, если вам надо со мной поговорить, лучше уж вот так, чем вы меня вызовите к себе в прокуратуру и об этом узнает Денисов. Пусть он лучше живет спокойно, не зная о нашем разговоре.
Стас чувствовал, что женщина знает еще кое-что, но давить не хотел, боялся спугнуть.
– Валентина Васильевна, большое Вам спасибо. Вы очень помогли нам. Вон как раз и электричка подходит. – Стас вышел из машины и помог выйти женщине.
Когда милицейская группа вернулась в дом Гали, она уже была дома. Как ни старалась она задержаться подольше в городе, вернулась она все равно в пустой дом. И как не грустно было ей одной находиться здесь, она взяла себя в руки и занялась делами. Сначала она позвонила в больницу, поговорила с Тамарой, успокоившись, что с Алексеем все в порядке, занялась ужином. Она предполагала, что Игорь все еще находиться в доме Денисова, иначе он или был бы тут или оставил бы ей записку о своем местонахождении.
Галя приготовила основательный ужин, первое, второе и испекла пирог с яблоками – любимое блюдо Игоря. Мужчины действительно были голодными как волки. Стас сначала объявил, что он с помощниками едет в город по домам, но Галя так умоляюще просила их остаться и поужинать, что мужчины не устояли – очень уж вкусные запахи плыли из кухни.
За ужином разговор все время крутился вокруг обыска.
– Я не верю, что там все чисто, не может быть. Конечно, Денисов выглядит совершенно спокойным, но это не оттого, что у него ничего нет, а оттого, что все это спрятано капитально. Сукин сын, он еще и насмехался все время над нами. Ты заметил, как он на нас смотрел? – Стас задавал все эти вопросы Игорю, а Игорю хотелось те же вопросы задать Стасу. Игорь рассказал о разговоре с дедом Игнатом, а Стас поделился своим разговором с Валентиной Васильевной.
– Ну, вот видишь, мы правы. Что-то, все-таки, есть. И домработница заметила, что-то не все чисто там. Какие-то странности происходили, когда строилось это поместье. Почему рабочим запрещалось выходить за границы стройки? – Стас размахивал вилкой, рискуя попасть ею в рядом сидящего помощника. Игорь останавливал его, как мог, но сам волновался не меньше.
– Да, и о чем говорил Денисов со своим охранником? Что-то там не так. А дед каков? – спрашивал Игорь у Стаса. – Все-таки хорошо, что мы взяли его в понятые. Умен дед, сыграл на своей старости, притворился уставшим, заснул, и услышал-то всего несколько слов, но каких слов! – Игорь радовался, как ребенок. Галя понимала его – в его работе иногда одно слово давало разгадку целой истории. Когда из многих отдельно сказанных фраз она поняла, что обыск ничего не дал, она вдруг сказала:
– А разгадка-то может лежать на поверхности, там, где ее вовсе искать не будут.
– Галь, да мы все проверили по сантиметру, буквально пощупали все своими руками, не пропустив ничего. Где же может лежать эта разгадка?– Стас удивленно посмотрел на Галю.
– Вы ешьте, ешьте, и езжайте по домам отдыхайте, а мы тут с Игорьком сами еще раз все обсудим, может быть до чего-то и додумаемся.
Проводив до машины своих соратников, Игорь вернулся в дом, помог Гале справиться с посудой, и они уселись на диване, тесно прижавшись друг к другу.
– Игорек, расскажи мне, как все проходило. Я, может, своим свежим взглядом прослежу твой рассказ и что-нибудь замечу.
Игорь постарался подробно рассказать ей о расположении построек на участке, про сад, про котельную, про то, как они все осматривали, прощупывали.
Когда Игорь закончил свое повествование, Галя спросила его:
– Игорь, ты вот сказал, что прямо возле ворот разбита клумба, а не кажется тебе странным, что в этом месте, ни к селу ни к городу, разбита клумба. Зачем она там. Ты сказал, что в саду очень много всяких клумб, а двор заасфальтирован, и во дворе не растут ни кусты, ни деревья и вдруг клумба.
– Ну и что, захотелось скрасить серость двора.
– Нет, Игорь, как ты мне все расписал, вкус у Денисова идеальный или он привлекал хорошего дизайнера. А с моей точки зрения, как женщины, я бы не стала делать клумбу прямо у въездных ворот. Завтра обрати особое внимание на эту клумбу.
– Галь, а я хотел попросить тебя завтра присутствовать на обыске, понятой естественно. И дед Игнат снова согласился быть. Мудрый старик, молодец. Ты сама походи вокруг этой клумбы, так из чистого любопытства, к примеру, привлекло ее устройство. Сама ты принимать участие в осмотре не имеешь право, ты же понятая, но как частное лицо вполне можешь заинтересоваться этой клумбой,
