– Если вы умный человек – пойдете.
Кому понравится, если его назовут дураком? Но Макс покачал головой:
– А я все-таки останусь…
– Вас настолько очаровал Сурган? – улыбнулся китаец, пустив вокруг прищуренных глаз паутину лучей-морщин.
– Это мое дело…
– Судя по одежде, вам предложили место заводского рабочего. Ну и как – нравится?
– Повторяю, это мое дело.
– А ведь вы годитесь на большее. На гораздо более интересные дела… Вы сами могли бы сделать такой вывод, если бы задумались о событиях последних дней…
– Тут не нужно задумываться, – буркнул Макс. – И так понятно: я нужен слишком многим. В живом и дееспособном виде. Вопрос: зачем?
– Ответ на него вы получите по ту сторону Прохода, – сказал китаец.
Макс покачал головой.
– Если бы я получил ответ по эту сторону, то…
– То что? Согласились бы?
– Во всяком случае, задумался бы.
– Возможно, я смог бы намекнуть вам кое на что… Быть может, зайдем куда-нибудь выпить по кружке пива? Я угощаю.
Макс чуть было не согласился – и все же вновь покачал головой. Сам не понял: то ли почуял подвох, то ли просто желал отделаться от настырного.
Да разве от него отделаешься…
– Значит, нет? – Китаец не выглядел разочарованным, и это озадачивало.
– Значит, нет, – твердо ответил Макс.
И без того неширокие глазки собеседника сузились в щелочки.
– Жаль.
– Мне тоже, – солгал Макс.
– Жаль, что приходится действовать вопреки вашей воле…
Дикий крик заставил вздрогнуть всех в радиусе ста метров. Приняв невообразимую стойку, китаец молниеносно нанес точный удар, и дальнейших событий Макс уже не видел. А поглядеть было на что.
Открылся Проход – синий, как море, струящийся круг. Будь здесь Сергей Коханский, он с видом знатока отметил бы, что китаец – адреналиновый проводник второго рода, как Тигран. Чтобы подхватить расслабленное тело Макса, китайцу потребовалась секунда. Еще секунда – и он скрылся бы в Проходе со своей добычей.
Второй секунды ему не дали. Резкий, переполошивший всю улицу выстрел был неточен, но китаец все же выпустил Макса, крутанулся волчком, как бывает с тем, кто задет пулей, и с воем скрылся в синем круге. Туда же унеслась еще одна пистолетная пуля – и круг исчез. Макс остался лежать на булыжной мостовой.
– Жив, – констатировал один из двоих подбежавших к нему, в то время как второй, демонстрируя испуганным пешеходам значок тайной полиции, покрикивал: «Проходи, проходи скорее, нет ничего любопытного». – Черт, едва успел… Вызывай перевозку, быстро!
Рощица была маленькая, круглая, без подлеска, с вытоптанной и унавоженной скотом почвой. Низинка – естественное место для такой рощицы в клондальской лесостепи. В низинке рощица и располагалась, а скот забирался сюда в полдень, спасаясь от жгучего солнца. Но сейчас скота в рощице не было – на его счастье.
Пули стригли листву, расщепляли ветви. Летела кора.
Ответный огонь вела одна Алена. Вначале пыталась и Ева, да куда там! С пистолетиком против автоматов много не навоюешь. Сергей и не пытался – вынул пистолет и снял с предохранителя, но и только. Куда стрелять? В начале боя он попробовал высунуться из-за ствола – тут же забило глаза крошкой коры, удивительно, что сразу голову не продырявило.
Положеньице…
Где прокололись – не понять, да и понимать не надо. Вся эта затея с бегством из подмосковной электрички в Клондал с самого начала была чистейшей авантюрой. Когда стало ясно, что до железной дороги топать полдня, подозрение это укрепилось и не превратилось в уверенность лишь по человеческой привычке надеяться на чудо. И разум даже пытался обосновать логически возможность такого чуда!
Что такое погранцы Клондала? Техасские рейнджеры, волки-одиночки. Вообще-то обход участка по Уставу да и по здравому смыслу полагается производить минимум вдвоем, а только у местных погранцов свои порядки – Ева рассказывала: часто ходят поодиночке. Спорт у них такой, что ли – взять нарушителя один на один?.. Ну а если нарушителей трое?
Отступится?
Черта лысого… Постаравшись остаться незамеченным, вызовет подкрепление. И троих накроют так же, как одного.
Постройки железнодорожной станции и насыпь уже были видны вдали, когда в небе появился дирижабль с намалеванном на брюхе с крестом в круге – и пошел кружить над головой. Держался высоко, пулей не достать, и не швырял с неба фугасно-осколочных гостинцев – просто следил. И наводил, конечно. На троих – целый отряд. По всей видимости, противников было человек десять, да еще вооруженных и экипированных как следует.
– Нам слишком долго везло, – с непривычной тоской в голосе пробормотала Ева.
Когда даже она поняла, что к станции не пробиться, нашлась вот эта рощица…
Кому просто деревья, скоту – тень, а контрабандистам – капкан. Рощица дала отсрочку, но не предложила спасения.
Теперь и не вернуться… Сергей уже дважды открывал Проход, совал в него голову и видел стремительно летящие внизу рельсы. Выходит, с какой скоростью относительно планеты покинул Землю, с такой скоростью назад и вернешься… Оба раза он отдергивал голову раньше, чем Проход закрывался сам собой, исчерпав время своего существования. А если бы не отдергивал? Снесло бы головы кочан или нет?
Да наверняка снесло бы!
И долго удивлялась бы потом одинцовская милиция: голова на путях – налицо, а где туловище? Руки-ноги где?
– У меня последний рожок, – сообщила Алена. Как ни экономно вела она огонь, патроны делали то, что они всегда умели делать лучше всего, – тратились.
Причем, кажется, впустую.
Но держали погранцов на расстоянии – этого не отнять. Тем тоже не хотелось класть свои головы почем зря.
Проще дождаться, когда у блокированных в рощице нарушителей выйдут патроны.
Второй рожок полетел в коровью лепешку. Алена с лязгом присоединила третий и передернула затвор. Ее выдержке можно было позавидовать.
И этот хряк Аркадий Михайлович еще сомневался в ее психологической стойкости! Золотая девушка.
Стрельба стихла. Из-за ближайшего бугра заорали по-русски, по-немецки и по-английски, замахали белым платком на кривой палке. Предлагали переговоры на нейт ральной территории – возле отдельно стоящего сухого куста.
– Я пойду, – сказала Ева. Запыленное лицо ее осунулось, глаза горели. Сразу видно: решилась на что-то отчаянное. Захватить переговорщика, наверное…
Ага, так пограничники и дали ей заложника! Небось не дурные. Только рыпнется – снимут аккуратно, как в тире.
– Я пойду, – сказал Сергей. – У меня татуировка – круг незаштрихованный.
– Тогда уж я, – возразила Алена. – У меня вовсе нет никакого круга. – И для убедительности повертела поднятой рукой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
