После риторического вопроса, не думают ли казаки, что великий государь не может с ними «управитца», следовало утверждение, что если бы «не заступленье и милость» к ним патриарха Филарета, то он, царь, учинил бы «указ». Однако по совету патриарха же, продолжала грамота, «положили есмя то на милость, наказанья вам ныне учинить не велели, ожидая от вас в ваших винах исправленья». Если же походы на море продолжатся, то «мы вперед терпеть не учнем, и милости нашей к вам вперед не будет: велим за то ваше непослушанье казнити смертью. И вы б, атаманы и казаки, такова дурна вперед отстали… искали б естя к себе нашие милости, а не опалы».
Ю.П. Тушин почему-то рассматривает изложенную информацию о походе как «сообщение турецкого посла в Москве», хотя, как мы видели, казаки вернулись с моря, когда Ф. Кантакузин уже находился на пути домой. Скорее всего, о походе сообщил с Дона в Москву С. Яковлев. Османскому же послу было особенно оскорбительно ожидать и наблюдать возвращение донской флотилии из-под своей столицы. Неприятность усугублялась тем, что он привозил в Москву предложение о турецко-русском союзе против Польши с соответствующими взаимными обязательствами удерживать от набегов татар и казаков, а московское посольство везло послание Мураду IV, в котором царь заверял падишаха, что донцы на море не ходят, с турками «ничем не зацепляются» и впредь не будут, и просил султана, чтобы «в том… верил слову… государскому».
Турецкие источники подтверждают, что в 1628 г. донцы действительно совершили массированное нападение на Босфор. «Опустошительный набег на стамбульские окрестности 150-ти шаек (чаек. — В.К.) донских казаков, когда они между прочим разграбили местечко Новую деревню, — пишет тюрколог В.Д. Смирнов, — …упоминается всеми современными историками (автор ссылается на «Фезлеке» Кятиба Челеби, хронику Мустафы Наймы и «Ревзетуль-эбрар». — В.К.) под 14 шевваля 1037 (1628) года». 14 шаввала, по нашему пересчету, соответствует 8 июня[447]. Мы видим, что Еникёй снова, как и в 1624 г., стал объектом атаки и разгрома. Можно предположить, что были также атакованы какие-то пункты севернее Еникёя — Сарыер, Бююкдере, Тарабья или Бейкоз. Состав флотилии, совершавшей этот набег, явно преувеличен османскими современниками[448].
Казачьи нападения 1610—1620-х гг. показали, что замки Румелихисары и Анадолухисары оказались не в состоянии прикрыть имперскую столицу, не говоря уже о том, что они не играли никакой роли в обороне северной части Босфора. Стала очевидной необходимость предпринять какие-то кардинальные меры, способные предотвратить появление казаков в проливе и их угрозу Стамбулу. По мнению правящих кругов и командования вооруженных сил Турции, лучше всего было возвести новые сильные крепости на Босфоре, но гораздо севернее прежних, при самом входе в пролив из Черного моря.
Мощным толчком к принятию такого решения послужил сокрушительный набег казаков 9 июля 1624 г., о чем свидетельствуют современники. Приближенный Мурада IV Кучибей, говоря о побудительном мотиве сооружения новых фортов на Босфоре, имеет в виду разгром 1624 г. «После того как в год вступления на престол султана Мурада IV[449] днепровские казаки… совершили нападение, — читаем у Эвлии Челеби, — в ответ на это вышеназванный султан приказал воздвигнуть у входа в Босфор крепость Кавак, а напротив нее — крепость Юрус»[450]. «Вследствие этого (разгрома босфорских селений 1624 г. — В.К.), — говорится в греческой записи на рукописи афонского монастыря, — построили две новых башни… одну на европейском берегу, другую на азиатском».
Согласно Эвлии, конкретное решение о строительстве крепостей было принято на совещании у султана, обсуждавшем грабежи и сожжение Тарабьи и Еникёя, а также Бююкдере и Сарыера. Мурад IV обменивался мнениями со своими везирами и по совету Реджеб-паши и Кузу Али-аги приказал соорудить два сильных замка на обеих сторонах пролива, чтобы закрыть вход казакам из Черного моря. Кучибей говорит, что форты «понадобилось построить в проливе» для «отражения… разбоев и злодейств» казаков и «для защиты стамбульской стороны» (в другом варианте сочинения того же автора: «для защиты стамбульских окрестностей»).
Цель строительства прекрасно понимали и европейские современники. В итальянском источнике фигурирует задача удержания казаков перед Босфором, а Ж. Шарден писал, что крепости возводились, «чтобы преградить вход в пролив казакам, московитам и полякам, приходившим прежде на своих судах и совершавшим набеги в виду самого Константинополя»[451].
В начале Босфора, в местности, которая при византийцах называлась Гиерон, на мысу с одноименным названием, когда-то[452]уже существовали два замка. Древнейшим из них являлся располагавшийся на азиатском берегу пролива, севернее позднейшего Анадолукавагы, и именовавшийся Гиероном, или Генуэзским замком, а при турках — Юрусом. В свое время это был замок-храм халкедонцев, а под конец византийской эпохи — замок генуэзцев, которые собирали там пошлину.
Он был захвачен Баезидом I при движении на Балканы и переходе Босфора и затем большей частью сохранен. В XV в., при Мехмеде II, в замке стоял турецкий гарнизон, которого в XVII в. уже не было, но местные жители, как уже говорилось, при появлении казачьей опасности зажигали на замке огни.
Эвлии Челеби Юрус представился в виде старого потемневшего замка прямоугольной формы, располагавшегося на вершине высокой горы, имевшего в окружности 200 шагов и со всех сторон окруженного каштановым лесом. Эта вершина, по позднейшим исчислениям, имела 120 м высоты[453].
На европейском берегу Босфора, рядом с местом, где впоследствии соорудили турецкую крепость, находился замок-храм византийцев, называвшийся Леоматон (Бестелесный)[454]. Впоследствии его также именовали Генуэзским замком, хотя генуэзцам он не принадлежал.
Замок был завоеван Мехмедом II весной 1452 г. и в отличие от азиатского не пощажен. Й. фон Хаммер считает, что, возможно, оттуда султан брал камень для сооружения Румелихисары; оставшийся камень уже в XVII в. послужил для строительства Румеликавагы, а прочее было разрушено временем[455].
История сооружения двух новых османских замков у входа в Босфор не изучена (по крайней мере, в известной нам литературе), и в этой истории много неясностей.
Й. фон Хаммер, ссылаясь на итальянский источник, замечает, что в 1626 г. было «завершено укрепление замка, расположенного в устье Черного моря для удержания казаков перед Босфором выше Бююкдере»[456]. Согласно Эвлии Челеби, обе крепости — Румеликавагы и Анадолукавагы — были окончены за год. В сочинении современника строительства Р. Леваковича сказано, что в 1625 г. султан «построил кое-какие деревянные укрепления у входа во Фракийский Босфор», затем, что в том же году турки «у входа в Босфор… построили две новые крепости, как было указано выше, задерживая много судов и лодок, чтобы они помешали пройти (в пролив. — В.К.) казачьему флоту».
У В. Катуальди, базирующегося на указанном сочинении, находим упоминания о том, что в 1625 г. вход в Босфор был укреплен несколькими деревянными фортами, что в том же году были сооружены две новые крепости в проливе и что тогда же под впечатлением Карахарманского сражения османское правительство распорядилось срочно завершить строительство крепости у входа в Босфор: «Несомненно то, что страх турок был очень велик, если их правительство немедленно приказало окончить работы по сооружению крепости близ входа в Босфор в Буюкдере».
М. Бодье, имея в виду 1625 г., говорит, что капудан-паша перед выходом в море с 43 галерами против казаков «бросил якорь на Босфоре, и, чтобы воины, бывшие с ним, не были бесполезными, он использовал их для возведения форта в канале, чтобы остановить казаков без другой защиты; построив его, он снабдил его людьми, пушками и всем, что было необходимо для обороны…»
Создается впечатление, что деревянные укрепления возводились временно, пока сооружались каменные замки. Где располагались деревянные форты, в самом ли деле близ Бююкдере или, может быть, на месте будущих Румеликавагы и Анадолукавагы (и тогда Бююкдере упоминалось в качестве ориентира потому, что было более значительным поселением, чем Сарыер, выше которого строились каменные замки), сказать затрудняемся. По всей видимости, сооружение и доделка двух новых крепостей продолжались не один год. В литературе встречается утверждение, что они построены в 1628 г.[457]. Ж. Шарден же в 1672 г. утверждал, что замки «возведены только 40 лет тому назад», т.е. около 1632 г.
Новые крепости размещались при устье пролива — по выражению русского пленника XVII в., в «дверях Черного моря подле воды», а по словам Е. Украинцева, «въехав в гирло версты с 2 или 3… у самой воды»[458], — одна против другой, и так близко, что «люди, говоря громким голосом, слышали друг друга на обеих сторонах пролива». Эвлия Челеби определял это расстояние в полмили; последующие определения дали 395 саженей, или 843 м, т.е. на 15 м меньше расстояния между Румелихисары и Анадолухисары.
