Земли Амана и Одинокий Остров Илуватар переместил в иные сферы бытия, недоступные отныне для людей. Нуменор же перестал существовать. Его берега находились у самого края разверзшейся в теле Земли пропасти, основание материка лишилось основы, он опрокинулся и ушел во тьму. Нет больше Эленны, Земли-Подарка, Края-под-Звездой, и нет больше на Кругах Мира места, где сохранилась бы память о времени, в котором отсутствовало Зло. Рука Илуватара властно перекроила моря и земли, и мир стал меньше, ведь и Аман, и Одинокий Остров стали незримы, уйдя в надмирное.
Это случилось на тридцать девятый день после ухода королевского флота. Из вершины Менельтармы вдруг ударило пламя, тут же налетел порыв ураганного ветра и принес великий гул, рождавшийся, похоже, в земных недрах. Само небо наклонилось и заскользило куда-то вбок, земля все быстрее поворачивалась под ногами обезумевших от ужаса людей, и Нуменор канул в пучину, унося с собой поля, города, усыпальницы, богатство и роскошь, золото и драгоценные камни, картины и скульптуры, гордых дев и детей, жен и матерей — все они исчезли, словно и не жили никогда. Последней погибла королева Тар-Мириэль. Она почувствовала приближение беды и решила, вопреки королевскому запрету, подняться к святилищу Эру, но — слишком поздно. Огромная, до небес, холодная, зеленая, в венце из белейшей пены волна прошла над страной и походя слизнула королеву, чей крик уже некому было услышать в реве ветров.
Достоверно ничего не известно, но, может быть, Амандил все же достиг Валинора и говорил перед Манвэ, и, может быть, Манвэ благосклонно отнесся к его мольбам, а иначе как бы удалось спастись Элендилу и немногим, что были с ним? Элендил остался в Роменне, когда пришел приказ короля: всем Верным присоединиться к флоту и принять участие в походе. Стража, посланная Сауроном за новыми жертвами для капища, увидела лишь паруса нескольких кораблей, взявших курс на восток. Когда разверзлись хляби земные, беглецов защитил от первых убийственных волн гибнущий Нуменор, но вот его не стало, и корабли оказались во власти разгневанных стихий. Рванул западный ветер, превратил паруса в клочья, вырвал мачты, но он же отбросил суда Друзей Эльфов далеко от места катастрофы.
Девять кораблей покинули Роменну. Четыре принадлежали Элендилу, три — Исилдуру и два — Анариону. Они пытались уйти от надвигавшегося шторма в сторону ночи. Морские глубины дышали гневом, и на поверхности перекатывались гороподобные валы, летели по ветру клочья пены. Волны то вздымали небольшие суда в поднебесье, то низвергали в бездну, но спустя несколько дней выбросили несчастных на берега Среднеземья. Все побережье, вся западная окраина материка изменилась неузнаваемо. Море захватило огромные пространства, древние острова уходили под воду, а морское дно становилось новой сушей, гибли равнины, и рождались новые плоскогорья, реки исчезали или меняли русла, старые горы рассыпались в прах, и поднимались молодые хребты.
Элендил с сыновьями основали в Среднеземье свои королевства. Конечно, их знания и мастерство принадлежали ко временам упадка Нуменора, но полудиким племенам, жившим здесь, пришельцы казались кудесниками и чародеями. Другие предания повествуют о славных делах и подвигах наследников Элендила, об их трудной и долгой борьбе с Сауроном, происходившей уже в следующую Эпоху.
Что же касается Саурона, то гнев Валаров и страшная участь Нуменора повергли его в великий страх. Он-то ожидал, что дело кончится гибелью ненавистных нуменорцев и низвержением их гордого королевства. Поэтому, слыша трубы, знаменующие начало похода, Саурон хихикал и потирал руки, сидя в своем капище; потом он все еще улыбался, прислушиваясь к грохоту бури, и еще пару раз ухмыльнулся собственным мыслям, соображая, как можно развернуться, избавившись от ненавистных Аданов, но тут капище вместе с троном, на котором он сидел, рухнуло в бездну. Саурон из рода Майя не умер, а только лишился обличья, в котором долгие века творил Зло. Теперь ему недоступна была прежняя привлекательная форма, но черный дух его восстал из глубин, темным вихрем пронесся над морем и водворился в Мордоре, который он покинул, уходя сдаваться морскому королю. Там, в Барад Дуре, ждало его Кольцо, но даже с его помощью немало времени понадобилось безмолвному и безликому злодею для создания своего нового, зримого обличья. Отныне являло оно лишь злобу и ненависть; мало кто в дальнейшем мог выдержать взгляд Багрового Ока хозяина Барад Дура.
Но об этом говорится уже в другом предании. История же падения Нуменора подошла к концу. Исчезло гордое королевство, исчезло из памяти живущих даже его название, и никогда больше в мире не звучало слово «Эленна», а немногие уцелевшие Дунаданы, обращаясь на Запад, называли свою погибшую родину Мар-ну-Фалмар — Земля, Пропавшая под Волнами, Аталантэ на языке Эльдаров.
Среди Дунаданов, живших в Среднеземье, многие верили, что вершина Менельтармы спустя время снова восстала над волнами, образовав остров, затерянный меж великих вод. Дух святости хранил его, ведь даже при Сауроне нечистая рука не коснулась святилища Единого. Потомки Элендила искали остров. Они помнили, что когда-то с его вершины самым зорким удавалось разглядеть отблеск бессмертных земель. Ведь они были потомками Верных, и даже страшная гибель Нуменора не отвратила их сердца от Запада. Конечно, они знали, что мир изменился, но все они говорили: "Авалон исчез, и Аман не обрести снова в этом темном мире, но ведь они были, а значит, и есть в том целом и полном замысле Единого, по которому создавалась наша Земля». Ибо Дунаданы верили, что даже смертные, на которых почиет благодать, смогут постичь иные времена за гранью их здешней жизни, и стремились всей душой к искуплению причины своего изгнания; ведь и их гнала через пучины морей скорбная мысль о Смерти. Они жаждали узреть вечный свет, и потому самые отважные и искусные моряки продолжали бороздить пустынные моря, с надеждой всматриваясь вдаль: не покажется ли над волнами вершина Менельтармы. Но поиски их тщетны. Изредка встречаются им берега незнакомых земель, но и там властвует Смерть. Те, кто идет все дальше, обходят вокруг Земли и возвращаются назад, усталые и разочарованные. Они говорят, что все дороги в мире отныне искривлены.
Вот из таких путешествии, из наблюдений за звездами, из размышлении и сопоставлений и узнали короли людей, что Мир отныне стал круглым. А вот Эльдарам, все еще живущим в Среднеземье, дозволено свободно покидать сей мир и приходить на древний Запад и в Авалон. Поэтому мудрейшие из людей считают, что прямой путь все еще существует, для тех, кто сподобится его отыскать. Они учат, что пока этот новый Мир идет к закату, дорога памяти еще может увести на Запад. Словно незримый мост, соединяет она два мира. Начинаясь где-то здесь, в воздухе, которым мы дышим, в котором летают птицы и который искажен так же, как и вся Земля, дальше она пересекает Ильмень и уходит к Одинокому Острову, а может, и к Валинору, где еще обитают Валары, наблюдая развертывающуюся перед ними картину мира. Вот только тело из плоти не выдержит эту дорогу, и не пройти по ней без помощи свыше. Время от времени на побережье рождаются слухи о том, что где-то в море живут (или жили) люди (а может, и не люди), которые не то по милости Валаров, не то по собственной праведности вставали на прямой путь и уходили, видя, как Земля под ногами становится все меньше, а впереди яснеют ярко освещенные набережные Авалона, а то и берега Амана, и перед смертью глазам их открывалась парящая в недосягаемой вышине грозная и прекрасная вершина Белой Горы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
