— Я думаю, что начать стоит мне, — сказала Харриет, взглянув на Эдилин. — Помнишь тот день, когда ты вернулась после встречи с Табитой?
— Ты называешь это встречей? — спросила Эдилин. — Ты имеешь в виду ту ночь, когда я дралась с ней не на жизнь, а на смерть, а потом провела ночь… — Она посмотрела на Ангуса. — Я действительно очень хорошо помню ту ночь. А потом ты нервничала и вздрагивала от каждого шороха.
— Это потому, что днем раньше объявился Джеймс с документами, из которых следовало, что ты — его жена.
— Его?.. Что? — изумилась Эдилин. — Я никогда не выходила за него замуж!
— Я знаю, но у него на руках были документы, в которых значилось твое имя. Он сказал мне, что собирается пойти к юристу и подать на тебя в суд за то, что ты воспользовалась его именем и его золотом, чтобы удрать со своим любовником в Америку.
— Ему бы это с рук не сошло, — сказала Эдилин.
— А еще у него имелось подписанное капитаном судна свидетельство, что вы были пассажирами на его корабле и назвались мистером и миссис Харкорт.
— Но…
— Он заручился поддержкой вашего дяди, — добавила Пруденс. — Я не видела никаких документов, но мне сказали, что у него есть письмо вашего дяди, в котором удостоверяется, что вы были женой Джеймса Харкорта.
Эдилин откинулась на сиденье. Она не могла поверить, что люди способны на такую чудовищную ложь.
Ангус взял ее за руку.
— А как же вы? — спросил он Пруденс. — Что было с вами после той ночи, когда мы с вами, так сказать, познакомились?
— Я вернулась в дом отца, и он был рад моему возвращению. Без меня отец оказался совершенно беспомощным. Те несколько слуг, что работали у нас в доме, не могли даже приличной еды приготовить. С моим возвращением жизнь вошла в прежнюю колею, и мы никогда не говорили о моем муже и о том, что произошло.
Ангус посмотрел на Харриет:
— А вы от него откупились.
— Это было единственное, до чего я смогла додуматься.
— Почему ты не сказала мне? — спросила Эдилин. — Я бы сумела поставить Джеймса на место.
— Ты была так несчастна из-за того, что случилось с тобой той ночью, — сказала Харриет, скосив недобрый взгляд на Ангуса, — что у меня просто не хватило духу сделать тебя совсем несчастной. А потом ты с головой ушла в работу. У тебя и так хватало забот е компанией. Я не могла повесить на тебя еще и это.
— И поэтому ты решила от него откупиться, — заключила Эдилин. — И каким образом ты это делала?
Ангус крепко сжал руку Эдилин, но она продолжала в упор смотреть на Харриет.
— Я кое-что подправляла в бухгалтерских книгах. Это было не так уж трудно.
— Сколько ты ему отдала? — спросила Эдилин.
— Мы поговорим о цифрах позже, — сказал Ангус, взглянув на Пруденс. — Но почему вы вновь ввязались во все это, и каким образом в эту историю оказались втянуты мои родственники?
— Джеймс убил меня, — ответила Пруденс.
Ангус и Эдилин недоуменно переглянулись.
Глаза Харриет наполнились слезами. Она обеими руками сжала руку Пруденс.
— Это все я виновата. — Харриет посмотрела на Эдилин. — Джеймс хотел все больше и больше. Я… ты оплачивала ренту за его особняк в Нью-Йорке, ты покупала ему наряды. Ты платила за его выпивку. Ты…
— Как долго это продолжалось? — перебила Эдилин.
— До тех пор, пока у меня не лопнуло терпение. Три года.
— Я даже не хочу думать о том, в какую сумму все это вылилось, — поморщилась Эдилин. — Джеймс был причиной того, что к концу третьего года существования компании наши убытки превышали доходы?
— Да, — кивнула Харриет и заплакала. — Эдилин, прости! Ты полностью мне доверяла, а я предала твое доверие. Я…
— Вы ее спасли, — нетерпеливо оборвал Ангус. — Как Джеймс?.. — Он смягчил тон, посмотрев на Пруденс. — Как он «убил» вас? И почему?
— Когда я перестала платить Джеймсу, он обезумел от ярости, — сказала Харриет. — Между нами произошла страшная ссора, и он поклялся, что отомстит мне. Он сказал, что поедет за помощью к дяде Эдилин.
— И он поехал? — спросил Ангус.
— Да, — сказала Пруденс. — Я не знаю всех подробностей той встречи, но думаю, что Лоулер над ним посмеялся.
— Похоже на Него, — кивнул Ангус.
— Что я знаю, — продолжила Пруденс, глядя на Эдилин, — так это то, что ваш дядя ничем не смог помочь Джеймсу. Потому что Джеймс был женат на мне.
— Покажи им, — велела Харриет, взглянув на Пруденс.
После недолгих колебаний Пруденс развязала платок на шее, и Эдилин, не удержавшись, вскрикнула, увидев безобразный шрам на горле Пруденс. Он был глубоким и багровым и, казалось, шел вокруг всей шеи.
— Я как раз возвращалась с нашей фермы, — пояснила Пруденс, — потому что ночью корова родила теленка, и на дороге откуда ни возьмись появились два всадника. Они неслись во весь опор. Я отошла на обочину, но один из них задел меня, и я упала. Один из них спрыгнул с коня, и я закричала.
Харриет крепче сжала руку Пруденс.
— Тот мужчина был крупный, даже крупнее, чем мой Шеймас.
Она так ласково произнесла «мой Шеймас», что Ангус стиснул руку Эдилин, но ни лицом, ни голосом не выдал своего отношения к услышанному.
— Он… он… — Пруденс замолчала и отвернулась.
— Тот мужчина обвил ее шею веревкой и начал душить, — сказала Харриет. — Он душил ее до тех пор, пока Пруденс не отключилась. И тогда он решил, что она мертва. — Харриет перевела дух. — А мой брат сидел на коне и наблюдал.
Эдилин вскрикнула.
— Простите, — сказала она, обращаясь к Пруденс. — Это все моя вина. Я была очарована Джеймсом. Он был единственный, кто не пытался за мной приударить. Если бы я…
— Я не позволю тебе брать вину на себя, — возразила Харриет. — Мой брат рос испорченным, избалованным ребенком. Наша мать использовала его как средство борьбы с отцом. — Харриет махнула рукой. — Теперь это уже не имеет значения.
— Вы выжили, — сказал Ангус, обращаясь к Пруденс.
— Да, но лишь по чистой случайности. Я забыла пирог, который жена фермера испекла для моего отца, и она решила меня догнать. Поехала следом на своей маленькой коляске, запряженной пони. Я думаю, что Джеймс и его сподручный увидели ее и только поэтому уехали, не убедившись в том, что я действительно мертва. По крайней мере когда она увидела меня лежащей на дороге, их там уже не было. — Пруденс перевела дыхание. — Потом я три месяца могла принимать только жидкую пищу. И голос ко мне вернулся лишь полгода назад.
Харриет посмотрела на Ангуса:
— Сердце ее отца не выдержало всего этого, и он умер.
— После того как умер отец, — продолжила Пруденс, — мне пришлось продать все, чтобы расплатиться с долгами. Дом, ферму, все. Там прожили четыре поколения моей семьи, но теперь там живут другие люди.
