- Думаю, он прав, - согласился я. - Эти создания весьма занятны, но, похоже, совсем безопасны. Они не мешают нам, так что давайте-ка двинемся дальше.
И мы продолжили путь.
Наконец, деревья расступились, и перед нами встала белокаменная стена искомого здания. Молочную белизну нарушал фиолетово-желтый орнамент вдоль равнобедренных треугольников окон. Треугольники чередовались, располагаясь то основанием, то углом вниз.
Строение было обнесено невысокой, в половину человеческого роста, полупрозрачной оградой. Прежде чем подойти к ней, мы на всякий случай взяли в руки бластеры, приведя их в боевую готовность. Мы хотели оставаться незамеченными как можно дольше.
Но стоило нам приблизиться к ограде на расстояние в несколько шагов, как в воздухе повис громкий мелодичный звук - минорное трезвучие, по тембру напоминавшее виброфон. Это, конечно же, сработала предупреждающая сигнализация. Выставив перед собой бластеры, мы замерли, готовые ко всему. Но только не к тому, что произошло на самом деле.
Все ожило. Строение наполнилось шумом голосов и шелестом торопливых шагов. В окнах что-то замельтешило. А спустя несколько минут в нижней части здания распахнулось сразу несколько дверей, и из них высыпали несколько десятков детенышей, облаченных в разноцветные балахончики с капюшонами. То, что это не люди, точнее, не совсем люди, было заметно сразу. Цвет их кожи был сероватым, уши удлинены и заострены кверху... Но ничего угрожающего или неприятного в этих существах не было.
О чем-то непрерывно болтая друг с другом и с любопытством приглядываясь к нам, они торопливо шагали нам навстречу, словно соревнуясь друг с другом в том, кто первый поздоровается с гостями.
Минуту спустя за их спинами появилась взрослая особь в серебристом плаще, тоже с капюшоном, и что-то гортанно выкрикнула, точней пролаяла, на неизвестном мне языке. Дети остановились и повернулись к нему. Тот, пройдя мимо них и продолжая при этом что-то им говорить, направился к нам. Никакого оружия в его руках не было.
Теперь я видел, что это мужчина. (Или о представителе иного вида следует говорить "самец"?) Более того, если бы я не знал точно, что этого не может быть, я бы голову отдал на отсечение, что перед нами Рюрик. Хотя так всегда бывает с чужими расами. Для меня и негры - все на одно лицо, и китайцы.
- Русские люди? - со странным акцентом спросил лирянин, подойдя к ограде.
- Да, - отозвался я.
- Здравствуйте, - сказал лирянин и коротко поклонился.
- Здравствуйте, - ответил я, чувствуя себя полным идиотом.
- Оч-щень приятно, - сообщил лирянин, так же как и Рюрик делая особый нажим на шипящий звук. А затем указал на мой бластер. - Оружие? Убивать?
- Да, - кивнул я, испытывая ничем не обоснованное смущение.
- Нельзя, - сказал лирянин поучительно. - Убивать нельзя. Дети.
- Да. Знаем, - согласился я. - Мы и не хотим убивать. Но мы в опасности и боимся.
- Вам опасности нет, - возразил лирянин. - Тут дети. Беззащитность. Опасность есть для них. От вас. Если хотите быть на поч-щве... на земле... э-э-э, - замялся он, подыскивая слово, затем продолжил: - На ТЕРРИТОРИИ школы, пожалуйста, оставьте оружие... на поч-щве.
- У нас неприятности, связанные с вами, лирянами, - вмешался Филипп, и его интонации были, мягко говоря, прохладными. - Мы не можем бросить оружие.
- Понимаю, - сказал лирянин. - Сделаем так. Я выйду к вам. Один. Сам. Будем разговаривать. Найдем компромисс.
- Хорошо, - кивнул я.
- Хорошо почему? - не понял лирянин.
- В смысле, ваше предложение нас устраивает, - пояснил я, сообразив, что собеседник владеет русским не самым лучшим образом. - Выходите к нам. Мы все решим.
- Выходить, - согласился лирянин. Тем временем из дверей строения, названного нашим собеседником "школой", вышло сразу несколько взрослых лирян.
- Скажите им, чтобы они пока не подходили сюда, - поспешно указал я ему на них.
Лирянин обернулся назад и что-то крикнул. Его соотечественники остановились. Тогда лирянин что-то громко сказал и детям. Те, понурившись, поплелись назад к зданию. Лирянин обернулся к нам, протянул руку вперед, и в ограде перед ним появилась широкая щель. Он прошел через нее к нам, и щель за его спиной тут же затянулась.
- Давайте говорить, - сказал лирянин и улыбнулся одними губами. - Мое имя - Шкун. Учитель Шкун.
Сейчас, вблизи, я все-таки заметил одну черту, резко отличающую его от Рюрика. Глаза. Странные глаза, которые как будто бы смотрят не только на окружающее, но и внутрь себя. Я сразу вспомнил, у кого еще я видел подобный взгляд. У актера Кристофера Ламберта в фильме "Горец". И в фильме "Подземка". А еще это существо было значительно моложе Рюрика.
Как бы то ни было, на мой, земной, взгляд, многое в его лице выдавало хищника... Но его улыбка была не угрожающей, а наоборот, настороженной. Настороженной и обаятельной. И я с беспокойством осознал, что лирянин мне симпатичен. Ведь испытывать симпатию к тому, кого собрался брать в заложники, несомненно плохой тон.
* * *
- Слушаю? - сказал учитель Шкун.
- Мы хотим мира, - сказал я и даже почувствовал, что краснею от того, как фальшиво прозвучала эта раза.
- Мы тоже, - заметил Шкун.
Пауза затянулась. Прервал ее Филипп:
- Наш враг - царь Рюрик. И он - лирянин.
Я ощутил досаду от того, что сам не сумел столь лаконично выразить суть ситуации. Хотя, возможно, его высказывание и недостаточно тактично. Можно было бы и как-то помягче.
- Да, - согласился Шкун. - Но Рюрик - наихудший из лирян.
- Не слишком ли легко вы отрекаетесь от него?! - воскликнул Филипп, и на этот раз он уж точно поспешил.
- Нет, - отозвался Шкун, и выражение его лица стало несколько озадаченным. - Что о нем вы знать?
Мы коротко переглянулись. Сказать, что практически ничего, значило бы откровенно подставиться.
- Расскажите вы, а мы сравним с тем, что известно нам, - предложил Филипп.
- Не очень... поровну, - усмехнулся Шкун, - но...
Неожиданно влез Брайан.
- А это что за штуковины такие? - спросил он, показывая только что пойманного иссиня-черного "жука" с четырьмя неказистыми зубчатыми колесами по бокам. Испуганный "жук" дергал усиками и рывками прокручивал колеса.
- Это, - оживился Шкун, - как по-русски?.. Кукла. Наши дети мастерить их. Интересно.
- Не-е, - возразил Брайни, - я видел, они сами размножаются.
- Да, - согласился Шкун. - Дети мастерить, a потом - весь цикл: находят пищу, строят гнезда, размножаются. Эволюция... Игрушечная эволюция.
- Зачем? - нахмурился Филипп.
- Интересно, - повторил Шкун. - На планете нет животного... зверя. Есть только дерево и трава.
Да-а, такое объяснение природы этих неказистых существ нам просто и в голову не могло бы прийти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
