Любимец Небес останется собой, ему просто придется пролить больше крови и пота, чем другим. Даже недостаток природных данных можно восполнить усердными тренировками.
Иногда в конце тренировки, грациозно и плавно опускаясь на землю с верхушек бамбукового леса, Сюэ Мэн поворачивал голову. В ярком солнечном свете, проникающем сквозь зеленую листву, казалось, что он видит силуэт ребенка, сидящего на камне и играющего на листе.
В этот момент он мысленно возвращался в тот день, когда уменьшившийся Чу Ваньнин наблюдал за его тренировкой в лесу. Нежная мелодия, которую он наигрывал, подсказывала ему, когда нужно ускориться, а когда замедлиться.
И в этот раз, чуть склонив голову, Сюэ Мэн ясно вспомнил каждую ноту той мелодии, словно она только что прозвучала в его ушах.
Он сосредоточился на этом звуке, возвращая себе самообладание и хладнокровие, затем открыл глаза и увидел, как сверху падает сломанный сухой стебель бамбука. В тот же миг в его зрачках отразился блеск меча. Лунчэн со свистом рассек воздух и превратился в неуловимую молнию, что, добравшись до цели, породила снегопад.
И вот сабля вернулась в ножны, и ее хозяин гордо расправил плечи. Разрезанная на тысячи нитей увядающая листва бесшумно упала на его сапоги.
Сюэ Мэн опустил голову и на какое-то время вновь стал похож на изнеженного и несдержанного молодого господина.
Но когда он снова поднял глаза, его лицо выражало решимость, а взгляд был ясным и спокойным, как бурный поток, который наконец-то влился в озеро, став мирным и степенным.
Прошло пять лет.
Сюэ Мэн снова вынул саблю из ножен и начал протирать белой тканью. Когда он уже собирался вложить оружие в ножны, то услышал звук приближающихся торопливых шагов. Ученик подбежал к нему, крича на ходу:
— Молодой господин! Молодой господин!
— Что случилось? — Сюэ Мэн нахмурился. — Несешься, сломя голову, где твои манеры? В чем дело?
— Павильон Алого Лотоса... — раскрасневшийся и запыхавшийся от бега ученик с трудом выдохнул, — Хуайцзуй… великий мастер Хуайцзуй вышел! Юйхэн... старейшина Юйхэн очнулся!.. Он очнулся!
Победитель сотен битв, легендарный Лунчэн с жалобным лязгом упал на землю.
Красивое, аристократически бледное лицо Сюэ Мэна вмиг посерело, а затем вспыхнуло лихорадочным румянцем. Его губы открывались и закрывались, а потом, даже забыв подобрать оружие, он словно на крыльях полетел к южной вершине Пика Сышэн. Он так спешил, что даже споткнувшись о камень на полпути, не обращая внимания на боль, шатаясь и запинаясь, помчался дальше.
— Учитель! Учитель! — Сюэ Цзымин, только что отчитавший ученика своей школы за неподобающее поведение, в одно мгновение растерял все свои благородные манеры.
Он подбежал ко входу в Павильон Алого Лотоса и в дверях столкнулся с выходившим Сюэ Чжэнъюном. Увидев своего сгорающего от нетерпения сына, готового ворваться в Павильон, Сюэ Чжэнъюн с улыбкой приобнял его, отводя прочь от дверей.
— Отец! — возмутился Сюэ Мэн, который буквально умирал от беспокойства.
— Полно, полно тебе. Я понимаю, что ты хочешь увидеть Юйхэна, — с улыбкой сказал Сюэ Чжэнъюн, — но он только пришел в себя, и совсем без сил. Сказал мне всего несколько слов и сразу уснул. Тебе самому потом будет неловко, если сейчас нарушишь покой своего учителя.
Сюэ Мэн ошеломленно застыл:
— Ты все верно говоришь, но... — но эти пять лет были просто невыносимы. Ему столько всего нужно было рассказать Учителю. Он хотел прямо сейчас сообщить ему, что все-таки смог занять первое место на собрании в Линшане, что уничтожил и изгнал сотни демонов и...
— Будь благоразумен.
— ...
Сказать Сюэ Мэну «будь благоразумен», было все равно, что поймать пальцами за горло ядовитую гадюку. Хотя он подчинился, излив свое недовольство лишь в долгом вздохе, его шея вытянулась вперед, как будто юноша пытался заглянуть за спину своего дородного отца и увидеть того, кто лежал на кровати за полуприкрытой дверью.
Не желая сдаваться, Сюэ Мэн, поджав губы, взмолился:
— Я ведь... просто войду и взгляну на Учителя. Я не буду ничего говорить.
— Я что, не знаю тебя? Когда ты счастлив, орешь во все горло, — Сюэ Чжэнъюн впился в него проницательным взглядом. — После победы на горе Линшань перед посторонними ты изображал высокомерное безразличие, но стоило тебе вернуться домой, и пять дней кряду ты болтал без умолку о том, как сбросил Наньгун Сы со спины его волка. Даже тетушка Ли из зала Мэнпо теперь может повторить эту историю слово в слово. А теперь ты говоришь, что будешь молчать? Да кто тебе поверит?
— Ну хорошо, — Сюэ Мэн увял, — отец прав.
— Конечно, когда твой отец ошибался?
Обиженно надув губы, Сюэ Мэн все же не смог сдержать свое любопытство:
— Отец, как там Учитель?
— Очень хорошо. Великий Мастер Хуайцзуй даже смог удалить из его тела яд Божественной Ивы Чжайсинь Лю.
— Значит, Учитель больше не будет становиться Маленьким учителем Ся?
— Ха-ха, нет, больше не будет.
Сюэ Мэн почесал в затылке. Вопреки ожиданиям, он почувствовал сожаление при мысли о том, что больше никогда не увидит Ся Сыни.
— А во всем остальном? Есть какие-нибудь проблемы со здоровьем?
— Не волнуйся, все в порядке. Ну разве что, он спал пять лет, и теперь его лицо утратило былую свежесть, — Сюэ Чжэнъюн вспомнил выражение на лице Чу Ваньнина и рассмеялся. — К счастью, пока что он еще слаб, иначе точно устроил бы мне допрос с пристрастием, а я не слишком хороший рассказчик. О! Точно!..
Он вдруг задумался о чем-то, а потом обратился к Сюэ Мэну:
— Мэн-эр, есть дело, которое я могу поручить только тебе. Пока твой Учитель был изолирован от мира, много чего произошло. Если попытаемся рассказать ему обо всем, то утомим его своими разговорами. Как насчет того, чтобы взять у матери немного серебра и спуститься в город Учан, чтобы купить несколько книг? Должны же быть какие-то хроники, летописи, ну, или что-то в этом роде. Купи все, что сочтешь нужным, чтобы он мог ознакомиться.
Услышав это предложение, Сюэ Мэн сразу заподозрил неладное. Не иначе как его отец, этот старый лис, решил избавиться от слишком шумного отпрыска, выпнув его с горы под благовидным предлогом, еще и тяжелую работу носильщика на него взвалил.
Однако, взвесив эту мысль, он все же должен был признать, что носильщиком он поработает для
