Глава 49
- А что только тебе вламываться ко мне можно? - Говорит ехидным голосом мама Дани. Я отшагиваю назад, нервно сглатываю и думаю, что надо бы собираться и возвращаться домой. Лишняя я здесь, как бы сильно не хотела обратного.
- Мам, - снова зовет Даня ее и в этой его фразе столько боли ощущается, как будто он обращается к тому, кого и нет давно рядом.
- Так ладно, - произносит женщина усталым тоном, будто вся эта ситуация ей порядком надоела. Вздыхает, протирая ладошками по шерстяному платью, а затем поднимается с дивана. – Очередное нытье выслушивать я не намерена, - добавляет она.
Я нервно сглатываю. Что значит для ребенка холод в глаза родителей, что значит для Дани его мать. Какие у них отношения, действительно ли она его сторонится или это лишь показанная иллюзия.
Женщина проходит мимо меня, но не смотрит совсем. Я для нее пустое место, вещь, которая стоит тут временно, не имеющая смысла. Уверенной походкой она подбирается ближе к Матвееву и только когда он резко ее хватает за кисть руки, останавливается. Взгляд полный отвращения, вот что читается в ее хрустальных глазах. Сын и мать играют в молчанку, от чего у меня мороз по коже пробегает. Вспоминаю себя и свою маму, думаю, про отношения Яны и мачехи и вот совсем не приходит в голову, что можно вот так.
- Ты не ответила на мой вопрос, - наконец, обрывает тишину Даня. И его лицо, которое до этого не выражало никаких эмоций, дает трещину.
- Уверен, что хочешь услышать его? – Спокойно произносит она. Слова такие металлические, такие жесткие, что даже меня ломает от них.
- Уходи, - вдруг ледяным тоном обрушивает Матвеев. Отпускает руку и делает шаг в сторону. Голову отворачивает, не смотрит больше на мать. Она лишь хмыкает, но улыбка на лице выходит в очередной раз безрадостной, даже отчаянной. Будто она уже знает, что внизу ее ждет пропасть, а пытаться спастись, смысла нет, все равно разобьешься.
В эту минуту я наблюдаю самую странную картину в своей жизни. Раньше мне казалось, что поведение отца невозможно никак описать, невозможно подобрать слов, чтобы объяснить его. Но сейчас, смотря на мать Дани, понимаю, как глубоко заблуждалась. Родителей не выбирают, крутится в голове. Но мы их продолжаем любить и тянемся, даже если нас раз за разом отпиливают, как ненужную вещь. Зачем мы это делаем? Я много раз задавала себе этот вопрос. Зачем? Если отказаться от бестолковых попыток схватить трос падающего каната, вероятно, будет легче взбираться на гору, балласта не будет. Но я тянусь, как и любой уличный котенок, которого бросила мать умирать в коробке. Все мы тянемся, потому что верим в лучшее. Верим, что нас не бросили, что к нам вернутся, стоит только подождать, столько только показать, как сильно мы хотим и нуждаемся в теплоте родительского плеча.
Женщина в белом пальто хлопает дверью, ей здесь делать видно больше нечего. Возможно, она приходила зачем-то хорошим, но все сложилось в темный пазл. А может, ее мысли изначально не таили ничего светлого и чистого, этого мы не узнаем.
Даня молчит. И его молчание давит, сжимает в тиски. Не знаю, что делать, что сказать сейчас. По глазам его вижу, которые он так умело прячет, тяжесть и грусть. Он проходит в комнату и тихо сидится на диван. Я следую за ним и присаживаюсь на край, но чуть дальше. Боюсь показаться бестактной или грубой. Мы сидим так минут пятнадцать, может больше. Он то сжимает, то разжимает руки в кулаках, а стараюсь не шуметь. Не могу найти подходящих слов для него. И в ту минуту, когда он неожиданно наклоняется и кладет голову на мои колени, замираю. Сейчас Даня не кажется мне тем самым сильным и смелым парнем, готовым проломить стену и любого головореза. Сейчас на моих коленях лежит ребенок, который старается держаться из последних сил.
Поначалу просто смотрю на него: на его шоколадного отлива волосы, на прямые скулы, на маленькую родинку на шее. И руки вдруг сами тянутся, без разрешения, без ответа на вопрос как быть потом, после таких поступков. Аккуратно прохожу пальчиками по шелковистым прядям волос, раз за разом, стараясь передать свое тепло и поддержку, через это прикосновение.
Сидим так долго, солнце успевает сесть, а я все глажу Даню по голове, все надеюсь, ему станет чуточку легче. Думаю о том, сколько для меня сделал этот человек и о том, скольким ему обязана. Откидываю все мысли и свожусь к понятью благодарности, только вот не правда, это, совсем не правда. Я провожу руками по его волосам, потому что мне самой от этого приятно. Приятно осознавать, что для кого-то ты теплый шарф, в который можно укутаться в пасмурную погоду.
- Дань, - шепотом зову его, потому что почти стемнело. Боюсь сказать, что уходить собралась, боюсь оставить его в таком состоянии в одиночестве. Но головой понимаю, должна уйти, не сейчас, так через час или больше. А перед этим постараться приободрить его как-то, только вот как ответа нет.
- Прости, - шепчет он и неожиданно поднимается. Переводит взгляд на меня и слегка улыбается. Обманчиво выходит, чувствую это на подсознательном уровне.
- Хочешь, чего-нибудь приготовлю? – Аккуратно интересуюсь у него, не хочу оттолкнуть.
- Чем ты обычно занимаешься первого января? – Вдруг спрашивает Матвеев, не сводя с меня глаз. Я робею под его пристальным взглядом, и отталкиваю внутреннее желание, оставаться под прицелом как можно дольше.
- Сплю до обеда, потом убираю и жду ночи…
- А ночью что делаешь?
