В общем, караван приближался к родному поселку со скоростью наступающей весны – может быть, даже медленней. В том числе и из-за того, что Семен нервничал и допускал ошибки – мелкие, но часто.
Как только знакомый пологий холм стал четко виден вдали, Семен остановил нарту, влез на нее ногами и просигналил невидимому наблюдателю: «Мы – свои. Нас трое. Идем с востока. Добычи нет».
Что ему ответил дозорный, Семен, конечно, не рассмотрел, зато вскоре увидел, что чуть в стороне от «места глаз» рода Волка в небо начал подниматься столб дыма.
Караван тронулся, но нарты даже не успели толком разогнаться – передовые собаки резко сменили курс и с лаем ринулись в сторону берега. Семен кое-как остановил упряжку, снял солнцезащитные «очки» – полосу бересты с прорезями – и увидел, что в глубь берега через кусты ломится бурое лохматое существо размером с теленка.
«Господи, да ведь это же мамонтенок! – изумился Семен. – Что он делает возле поселка?!»
Килонг и Лхойким остановили свои упряжки неподалеку и вопросительно смотрели на своего предводителя.
– Побудьте здесь, – сказал Семен, торопливо отвязывая лыжи от груза, – а я на берег схожу – посмотрю, что там и как…
Далеко идти не пришлось – от силы метров триста: мамонт быстро двигался ему навстречу. За первым торопились еще два, размером поменьше. «Это семейная группа. Напугали их детеныша, и сейчас они меня затопчут», – понял Семен и остался стоять на месте.
Не доходя метров десять, мамонтиха остановилась, вытянула вперед хобот и шумно выдохнула. Семен посмотрел в ее маленькие глазки:
– Ты, что ли… Варя?!
– Ву-урм, – издала звук мамонтиха.
– Почему детеныша на лед выпускаешь? А если провалится?
– «Непослушный он у меня… – получил Семен мысленный ответ. – Но лед крепкий. Я сама проверяла…»
– Твой ребеночек?! – Семен был почти счастлив.
– «Глупый совсем, непослушный…»
Ему нестерпимо захотелось потрогать Варин бивень, пощупать длинную бурую шерсть. Что он и сделал. Молоденький мамонт-самец, шедший вторым, подался в сторону, а мамонтенок, наоборот, подошел и обнюхал Семена хоботом.
– Куда ж ты подевалась? – Семен гладил теплый бивень. – Почему так долго не приходила?
– «Я хотела… „Мама" не разрешала…»
– Мама?! То есть тебя приняли в семейную группу, и старшая мамонтиха не разрешала тебе отлучаться?
– «Переживала сильно, сердилась… Я сначала очень хотела. Потом привыкла…»
– А теперь?
– «Теперь я сама – „мама". Пришла вот… Тут хорошо. Еды много…»
– Это ж твое исконное пастбище!
– «Мое…»
– А это что за парень?
– «Молодой. Тоже со мной ходит…»
– То есть ты теперь старшая мамонтиха и водишь двоих?
– «Еще есть. Они сейчас ушли…»
Полученный «мыслеобраз» Семен расшифровал не сразу. А когда расшифровал, то чуть не сел на снег от удивления: три молодых разновозрастных мамонта куда-то шустро двигались по заснеженной степи. Причем не просто так: на загривках у них сидели всадники – явно человеческие детеныши!
– И куда же это они?.. – оторопело спросил Семен. – Куда разогнались?!
– «К школе пошли… Там интересно будет…»
Перед мысленным взором Семена поплыл не очень внятный образ толпы на «майдане» – кроманьонцы, неандертальцы, питекантропы. Это было знакомо, но теперь среди людей здесь и там возвышались фигуры молодых мамонтов.
Мысли у Семена начали путаться, и он не придумал ничего умнее, чем спросить:
– А ты? Ты почему не пошла?
– «Всем нельзя, – горестно вздохнула мамонтиха. – Твои главные ругаться будут – там еды мало».
– Ну, уж тебе-то нашлось бы! – рассмеялся Семен. – Ладно, пошли в поселок – я там два года не был!
– «Пошли! – обрадовалась Варя и склонила голову. – Залезай!»
– Погоди, – улыбнулся Семен. – Надо ребятам сказать, чтоб упряжку мою пригнали, – беспокоиться ведь будут.
И вновь, как в былые годы, Семен покачивался на Вариной холке и травил ей байки – на сей раз о жизни у моря. Только надолго его не хватило, и он начал задавать вопросы:
– А Рыжий (соответствующий «мыслеобраз») жив?
– «Живой…»
– Ты встречалась с ним?
– «Встречалась… Тяжелый очень…»
– Во-он оно что! – расхохотался Семен. – Все с вами ясно! Он, между прочим, как-то раз ушел в степь с моим детенышем! А потом пацан вернулся, но ничего не рассказал.
– «Помню детеныша («мыслеобраз» – явно Юрка!). Он у „мамы" молоко пил… Она разрешала… Твой детеныш играл с ее детенышем…»
Семен «расшифровал» послание и от удивления чуть не свалился на землю: «Мой сын сосал (или как?!) молоко мамонтихи?! Бред! Зато теперь, черт побери, понятно, как он умудрился продержаться в степи так долго! Я с ума сойду! Что здесь творится?! Сейчас, наверное, время весеннего „саммита", и, похоже, мамонтовая молодежь теперь принимает в нем участие?! Может, они уже и на уроках сидят?! Точнее, стоят? Бред, бред, бред…»
Идти до поселка осталось не так уж и далеко, так что разобраться во всем и со всеми Семен не успел. Зато вскоре понял, что означает столб дыма, поднимающийся с берега, – это топится баня! Точнее, греются камни для парилки!
Поселок лоуринов оказался почти пуст – все население отбыло к форту на весеннее сборище-ярмарку. Остались женщины с младенцами да несколько совсем уж «сдвинутых» мастеровых, которым заниматься своим делом было интересней, чем толкаться на «майдане». Получив сигнал от дозорного, оставшиеся лоурины подожгли кучу дров, наваленную на курган банных камней, и подновили прорубь для купания. По прибытии Семену даже поболтать с людьми не пришлось – нужно было срочно идти париться, поскольку жар, как известно, упускать нельзя.
Его вигвам оказался в удивительно приличном состоянии – залезай и живи. После нескольких месяцев ночевок в спальном мешке меховой полог казался немыслимой роскошью – Семен разнежился и проспал несколько лишних часов.
День был в разгаре, но Семен решил не расслабляться, а ехать дальше, в форт. В итоге к знакомому частоколу упряжки прибыли уже в темноте. Массовые мероприятия на «майдане» закончились, народ разбрелся по своим стоянкам и жег костры. От них слышался пьяный гомон и обрывки песен, в том числе русских. Лхойким и Килонг решили заночевать в неандертальском поселке на том берегу. Семен распряг и привязал собак, выдал им корм и двинулся к избе – ее окна светились.
Он постоял немного, вздохнул, зажмурился, потянул на себя дверную ручку и шагнул внутрь дома – Своего Дома.
– У-вай! – Длинноволосое существо метнулось к двери из глубины комнаты и, чуть не сбив его с ног, выскочило наружу. Семен осмотрелся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
