у тебя не будет, Фокс. Так что беги. И предложи ей свою чёртову жизнь в обмен на прощение. Некоторые из нас даже не знают, что такое любовь, хотя и хотят её. Я бы и сам, наверное, не простил тебя, если ты дашь ей уйти.
— Чёрт, Джакс.
— Да-да, я офигенный. Она быстрая, и злая музыка только что заиграла, так что беги.
И я побежал. Обежал машину как раз в тот момент, когда она включила передачу.
Окно опустилось.
— Уйди, или я тебя перееду.
— Ничего другого и не ожидал. Но я не двинусь.
— Почему? Мы только что всё обсудили. Я уезжаю.
— И я не могу тебя отпустить. Я облажался.
— Не мог же ты так быстро это осознать. Уйди.
— Осознал. Клянусь. Потому что как только представил, что могу больше никогда тебя не увидеть, я понял, насколько всё испортил. А потом Джакс окончательно добил. Пожалуйста, ты можешь подождать?
Я нуждался в ней.
Мне было нужно каждое мгновение с ней.
— Прости. Я испугался с утра и всё вышло из-под контроля. Но я не хочу, чтобы ты уходила.
— А я не хочу оставаться.
— У тебя есть полное право уйти и все причины для этого. Но, пожалуйста, не уходи.
— Почему?
Я натянул кепку на голову, потом снова откинул, сдерживая желание теребить её дальше. Тело звенело от напряжения, которому я не знал, куда деться.
— Фокс?
— Что?
— Почему я должна остаться?
Я склонился над капотом, сердце билось так громко, что я мог думать только о худшем.
— Это точно сердечный приступ, — сказал я, не узнавая собственного голоса.
— Посмотри на меня, Фокс, — сказала она, но я не мог поднять голову.
— Посмотри вверх, сделай глубокий вдох и подойди. Если ты будешь оставаться в ступоре — ты просто все усложнишь.
Я застонал и оттолкнулся от машины. Когда наконец поднял глаза и увидел её, одну ногу она уже убрала в салон, дыхание опять сбилось.
— Можешь не уезжать, пока я не договорю?
Она кивнула, потянулась, чтобы заглушить мотор, и захлопнула дверь.
— Хорошо. Но даже паническая атака не избавляет тебя от ответственности, так что тебе придётся говорить.
— Я и не надеялся, что избавит. Я просто не знаю, что делать. Сколько ещё раз можно извиняться? Что, если я буду становиться на колени каждый раз, когда косячу, и умолять тебя простить меня?
Она громко рассмеялась.
— На этом этапе это уже не наказание, а награда для тебя.
Я не сдержал самодовольной ухмылки.
— Ладно, ты меня поймала.
— Так вот, если не хочешь, чтобы я прямо сейчас уехала, мне нужно нечто посерьёзнее.
Я поднял глаза, глубоко вдохнул, ощущая, как тело немного расслабляется.
— Представь, что завтра важнейшая гонка в твоей жизни. Что вся твоя гоночная карьера зависит от одной победы. И не просто победы, а идеальной гонки, без единой ошибки. Если ты проиграешь, ты больше никогда не сядешь за руль. Что тогда?
Она поставила руки на бёдра, и раздражённая гримаса на её лице лишь напомнила мне, что мне лучше объяснить всё как следует.
— Наверное, я бы словила паническую атаку и… блевала. Не один раз.
— Потому что тебе это небезразлично. Потому что это всё, чего ты когда-либо хотела, и один-единственный шанс — это несправедливо. А что, если такое случится в неудачный день? А что, если ты не сможешь справиться с паникой? Вот кем ты являешься для меня. Вот что ты со мной делаешь.
— Я вызываю у тебя панические атаки? — спросила она, потрясённо.
— Нет. Ну, может, немного. Суть в другом. Ты — всё, чего я когда-либо хотел. И мысль о том, что я должен быть для тебя достаточно хорошим, она меня просто парализует. Я знаю, что могу быть тем самым человеком для тебя. Знаю, потому что ты — моё всё. Но когда приходит момент доказать это, я лажаю. Я сомневаюсь во всём. Точно так же, как ты. Ты ведь знаешь, что можешь выиграть эту гонку, но стоишь на старте, и вдруг в груди оседает страх. Я проснулся сегодня утром, увидел тебя рядом и не мог дышать. Потому что я просто не мог поверить, что ты здесь, со мной. Я просыпаюсь каждый день с этой мыслью. Что, если я всё испорчу сегодня? Что, если сделаю что-то не так и потеряю тебя? Это звучит дико, но ты как та самая гонка, Эштон. Если я не выиграю тебя, если не удержу тебя — мне конец. Я знаю, что больше никогда не найду кого-то, к кому буду чувствовать то, что чувствую к тебе.
— Вау. Это не то, чего я ожидала. Но объясни, как то, что ты отталкиваешь меня, помогает с этим?
— Я не говорил, что я блещу умом, — хмыкнул я. — Может, во мне просто сидит страх. И часть меня старается оттолкнуть тебя прежде, чем ты сама поймёшь, что я тебе не нужен.
— А если я и не собираюсь этого понимать? Если ты считаешь, что я так хорошо тебе подхожу, почему ты думаешь, что я не могу чувствовать то же самое? Ты буквально испугался от того, что я сказала, что ты подходишь мне. И да, может тебе это не понравится, но я не шутила. В чисто гипотетической ситуации, если бы мне пришлось прямо сейчас возглавить Холт Рэйсинг — ты был бы первым, к кому я бы обратилась, — сказала она, не отводя от меня взгляда. — Ладно, я вру. Я бы обратилась и к тебе, и ко всей команде. Но я понимаю, почему эта мысль может пугать. Когда я это сказала, я действительно имела это в виду. Просто я не подумала, насколько пугающим это может показаться. Я выросла в этой жизни. Мне нужен кто-то, кто может быть уверенным в себе рядом со мной. Кто не будет убегать каждый день. Кто сможет стоять рядом. У тебя могут быть плохие дни. Это нормально. Но ты не имеешь права убегать от меня.
— Я не убегал. Я пришёл в гараж. Я же не сбежал на Багамы.
— Хорошо, допустим. Но в следующий раз просто разбуди меня. А не оставляй одну.
— То есть это значит, что будет следующий раз? Потому что я правда очень сожалею, что ушёл этим утром и устроил сцену.
— Конечно, будет. Восстановление — это трудный путь. Это не одна прямая дорога. У меня самой тоже были срывы. Это как с тобой и с тем, как ты помогал мне потихоньку вернуться на трассу. Я не могу
