вынуждены наблюдать много необычного.
А потому, несмотря на мой еще малый опыт, я стал настоящим знатоком разнообразных симптомов приближения к роковой черте. Полагаю, статистикой заниматься еще рано, но мне ни разу не доводилось видеть, чтобы в обморок упала женщина или низенький мужчина, хотя они и проявляли различные степени брезгливости. А вот на высокого сильного мужчину всегда можно было положиться в этом смысле, особенно на шумных и сверхсамоуверенных.
Я сохранил яркое воспоминание о летнем вечере, когда должен был произвести операцию рубца. Как правило, когда я подозреваю, что в желудке застрял инородный предмет, то предпочитаю тянуть время – такие же симптомы могут означать и многое совершенно другое, а потому я никогда не тороплюсь прорезать дырку в боку животного. Но на этот раз диагноз был очевиден с самого начала – внезапное резкое снижение удоя, отсутствие жвачки, покряхтывание, запавшие глаза и общий понурый вид коровы. А в довершение фермер рассказал мне, что чинил курятник на коровьем пастбище, прибивал отвалившиеся доски. И я без труда догадался, куда пропал один из его гвоздей.
Ферма, выходившая прямо на главную улицу деревни, была любимым местом встреч тамошних парней. Пока я раскладывал инструменты на чистом полотенце, разостланном на тючке соломы, за мной наблюдали ухмыляющиеся физиономии, маячившие над нижней половиной двери. И не только наблюдали, но и подбодряли меня разухабистыми выкриками. Я уже собирался приступить к делу, как вдруг мне пришло в голову, что пара лишних рук была бы очень кстати, и я обернулся к двери:
– Может, кто-то из вас, ребята, хочет стать моим помощником?
Минуты две стоял страшный гвалт, затем дверь отворилась, и в коровник ввалился дюжий молодой человек с огненно-рыжей шевелюрой. Можно было залюбоваться его могучими плечами и мощной загорелой шеей, поднимавшейся из расстегнутого ворота. А синие глаза и румяное лицо с высокими скулами тут же напомнили мне, что тысячу лет назад в Йоркшире похозяйничали скандинавы. Передо мной был подлинный викинг.
Я попросил его закатать рукава, хорошенько вымыть руки в ведре с теплой водой и дезинфицирующим средством, а сам выбрал участок на боку коровы и сделал местную анестезию. Когда я вручил ему артериальные зажимы и ножницы, он принялся гарцевать вокруг коровы, размахивая ножницами, как кинжалом, и безудержно хохоча.
– Может, вы сами прооперируете? – спросил я.
Викинг расправил могучие плечи:
– А что? Да я мигом!
И физиономии над дверью радостно завопили.
Когда я наконец занес мой острый как бритва скальпель над коровой, деревенские шуточки сыпались градом. Я заранее решил, что на этот раз сделаю глубокий разрез, как рекомендуют руководства по хирургии. Пора стадии, когда я нервно еле надрезаю кожу, остаться позади. «Подлинное рассечение», как выразился один ученый авторитет. Вот сейчас я его и сделаю.
Я прикоснулся скальпелем к выстриженному участку коровьего бока и быстрым движением кисти сделал десятидюймовый разрез. Я отступил на секунду-другую полюбоваться чисто рассеченными краями кожи. Лишь несколько капилляров брызгали кровью на поблескивающие брюшные мышцы. Одновременно я заметил, что хохот и насмешливые вопли внезапно смолкли, сменившись жутковатой тишиной, которую тут же нарушил звук падения тяжелого тела.
– Зажим, пожалуйста, – сказал я, протягивая руку за спину.
Но ничего не произошло. Я оглянулся. Над нижней половиной двери – пустота. Ни единой физиономии в пределах видимости. Только викинг, распростертый на полу с раскинутыми руками и ногами, с подбородком, обращенным к потолку. Поза выглядела настолько театральной, что я решил, будто он все еще валяет дурака, но более внимательный осмотр рассеял эти подозрения: викинг хлопнулся в обморок. Видимо, повалился на спину, рухнув, как срубленный дуб.
Фермер, сгорбленный человечек, который на весах потянул бы не больше фунтов ста с небольшим, держал все это время голову коровы. Он взглянул на меня с чуть заметной усмешкой в глазах:
– Похоже, справляться-то нам придется вдвоем, мистер.
Он привязал веревку намордника к кольцу в стене, тщательно вымыл руки и занял свое место рядом со мной. С начала до конца операции он подавал мне инструменты, промокал сочащуюся кровь и обрезал кетгут, что-то скучающе насвистывая. Единственный раз он проявил какое-то чувство, когда я извлек из глубин желудка роковой гвоздь. Поднял чуть-чуть брови, сказал: «О-го-го!» – и опять принялся насвистывать.
Мы были так заняты, что не могли уделить викингу ни минуты. На половине операции он приподнялся, сел, несколько раз потряс головой, потом встал и небрежной походкой вышел из коровника. Казалось, бедняга уповал, что мы просто ничего необычного не заметили.
Но в любом случае вряд ли нам удалось бы привести его в чувство. Лишь однажды я нашел средство, как мгновенно вернуть человеку сознание, – и то случайно.
Произошло это, когда Генри Адамс попросил меня показать ему, как кастрировать хряка с выпадением петли кишечника, чтобы не осталось вздутия. Генри собирался всерьез заняться свиноводством и горел честолюбивым желанием набить руку в ветеринарной хирургии.
Когда он показал мне поросенка с раздутой мошонкой, я воспротивился:
– По-моему, Генри, это работа для ветеринара. Кастрируйте здоровых поросят сколько хотите, но не думаю, что вы справитесь с такой операцией.
– А что такого?
– Ну, необходима местная анестезия, существует большая опасность инфекции… И вам нужно по-настоящему знать анатомию, чтобы разбираться в том, что вы делаете.
Глаза Генри выразили всю меру жажды несостоявшегося хирурга.
– Черт! Я бы хотел узнать, как это делается!
– Знаете что, – сказал я. – Посмотрите, как я буду его оперировать, а потом решайте. Оперировать буду под общим наркозом, чтобы вам не надо было его держать.
– Это дело! – Генри на секунду задумался. – Сколько вы с меня возьмете?
– Семь шиллингов шесть пенсов.
– Грабьте, грабьте! Так валяйте.
Я ввел несколько кубиков нембутала в брюшину поросенка, и, немного пошатавшись, он повалился на солому, перекатился на другой бок и замер. Генри уже приготовил на дворе стол, и мы уложили на него моего пациента. Я приготовился начать, но тут Генри вытащил десятишиллинговую бумажку.
– Лучше сразу уплачу вам, пока не забыл.
– Ладно. Только я уже вымыл руки, так засуньте ее мне в карман, а сдачу я дам, когда закончу.
Я люблю выступать в роли учителя и вскоре увлекся возможностью прочесть лекцию, наглядно ее иллюстрируя. Тщательно разрезал кожу над паховым каналом и вытащил семенник, не повредив его оболочки.
– Смотрите, Генри, вот тут кишка спустилась в канал и лежит рядом с семенником. – Я указал на петли кишки, бледно-розовые под прозрачной оболочкой. – Теперь если я сделаю так, то верну ее в брюшную полость. А стоит нажать вот тут, и она снова вывалится. Видите, как это получается? Вот она там.
