и я очень сомневаюсь, что Мезула решила бы удовлетворить мое любопытство. Лес тоже служил своей цели — деревья росли неестественно быстро, саженец зацветал в течение нескольких недель. Я провела некоторое время в этом лесу и не преувеличу, если скажу, что там действительно можно наблюдать, как растут деревья. Их регулярно срубают, чтобы держать лес под контролем и обеспечивать город древесиной, без перерыва и с избытком. Озеро, однако, не служит никакой цели. В нем водится много рыбы, но она мелкая и ее никогда не ловят. Его воды отливают кристально чистой голубизной, ослепляя даже при слабом солнечном свете, но люди из него не пьют. Интересно, не в этом ли и заключается суть этого зрелища? Этим озером Мезула создала один из самых безмятежных видов, которые когда-либо видел Оваэрис. Я была на озере всего дважды, но оба раза я определенно нарушила спокойствие.
В тот день на озере не было других посетителей, так что я нашла большой участок травы и устроилась на нем. Небо было пасмурным, серые тучи грозили намочить нас всех, но не решались. Такие облака — мечта метеоманта, но метеомантия не входит в число моих установок. Играя с кинемантией, важно думать о работе ног, так как использование кинемантического импульса без надлежащей подготовки может привести к серьезным травмам, а иногда и к опасными для жизни рывкам. Я стала в широкой стойке, выставив одну ногу вперед, другой твердо упершись в землю. Я подумала о щите, который надеялась создать, затем потянулась к Источнику и толкнула обеими руками. У меня не получилось создать кинемантический щит ни в этой попытке, ни в восьми последующих. Тем не менее, я вызвала замечательную рябь на воде, и мне удалось напугать несколько рыб. Не совсем мои намерения, но, по крайней мере, мои усилия кого-то позабавили. Сссеракис рассмеялся у меня в голове.
Как ты можешь надеяться победить Джинна, если не можешь справиться даже со своей собственной целью? Полагаю, в этих словах был смысл.
— Пошел ты! — выругалась я. — Либо помоги, либо заткнись.
— То, что ты делаешь, имеет значение, хотя ты, возможно, и не понимаешь, как именно, — сказал Тамура. Я даже не заметила, как он подошел. Не знаю, услышал ли он мой разговор с ужасом.
— А я что делаю? — спросила я чуть более раздраженно, чем намеревалась. Я привыкла к разочарованию из-за того, что не справилась с чем-то, но мне удалось дважды создать щит, когда это было необходимо, и теперь я даже не могла понять, как мне это удалось.
— Рябь. — Тамура подошел к озеру, присел на корточки у берега и поболтал рукой по воде. Затем он встал и указал на центр озера. — Видишь, какие последствия могут быть?
Я не сразу поняла, что из этого следует. Но Тамура был прав. Даже самые незначительные наши действия могут иметь далеко идущие последствия, а я собиралась убить бога. Можно с уверенностью сказать, что я не задумывалась о том, что это может значить для остального мира. Убить одного бога и освободить другого. Уничтожить Джиннов раз и навсегда и снова открыть мир для Ранд. На самом деле я видела только одно — способ укрепить свою силу, чтобы встать, наконец, на путь мести.
— Я пытаюсь создать щит. Я делала это раньше, но теперь, похоже, не могу ничего делать, кроме толчка, — ворчливо сказала я.
— Ветру не нужна твоя помощь.
— Очень помогает, Тамура.
Тамура хихикнул и покачал головой:
— Хочешь чего-нибудь выпить?
— Я не хочу пить.
— Может быть, воды? Вот. — Он окунул обе руки в озеро и вытащил их, вода стекала с его пальцев. — О, дорогая. — Он попробовал еще раз с тем же результатом. В третий раз он сложил ладони чашечкой, и, когда он поднял их из озера, то продолжал держать воду. Тамура подошел ко мне, все еще держа ладони чашечкой, вода плескалась в углублении. — Как ты можешь надеяться удержать нечто столь текучее, как вода, не дав ей сначала что-нибудь наполнить? — Он раскрыл ладони и плеснул водой мне на ботинки, затем снова захихикал, и я не могла не присоединиться к нему. Мокрые ноги показались мне небольшой платой за мудрый совет.
Я попробовала еще раз, на этот раз используя кинемантическую энергию в виде щита. Думаю, я распугала еще несколько рыб, но не добилась большего успеха в достижении своей цели. Разочарованно зарычав, я направила струю в воду, и фиолетовая дымка послала крупные всплески по покрытой рябью поверхности. Я определенно напугала еще несколько рыб.
Тамура покачал головой:
— Подумай, какую форму ты хочешь придать. Не нажимай на нее. Наполни ее.
Мне на ум пришел каплевидный щит, который я впервые увидела в академии, тот самый, который теперь застыл в пузыре времени в Пикарре. Я закрыла глаза и представил себе его форму, то, как края слегка изгибаются наружу, толщину металла, кожаные ремешки, прикрепленные к задней части, чтобы закрепить его на руке владельца. Затем, вместо того чтобы толкать кинемантическую энергию в форму, я позволила ей вытекать из меня, черпая ее из Источника в моем животе и позволяя ей течь по моему телу вверх, в руку, где я ее отпускала.
Когда я открыла глаза, в правой руке у меня был мерцающий фиолетовый щит. Он почти соответствовал щиту под названием Безумие, но был в два раза больше. Он должен был весить больше, чем я могла поднять, но на моей руке он был невесомым. Когда я двинулась, щит двинулся вместе со мной. Я повернулась к Тамуре и увидела, что он ухмыляется, держа в руке маленький камень. Он запустил им в меня, и камень беззвучно ударился о мой щит. Его движение замедлилось, а затем он упал на землю. Я издала радостный вопль, думая, что овладела новой техникой. Овладела — слишком сильное слово, и к тому же неправильное. Думаю, я поняла это в тот момент, когда осознала, что мой щит становится ярче, а фиолетовая дымка на его контурах становится все более интенсивной.
Тамура сделал шаг назад:
— Переполненная кожа становится…
Щит на моей руке лопнул. Возможно, это не совсем соответствует действительности. Он разлетелся на части, кинемантическая энергия ударила меня с такой силой, словно я шлепнула себя ладонью по лицу, и я растянулась на траве, и все это под яростное хихиканье Тамуры. Я не позволила инциденту испортить мне настроение. Я сделала это! Я создала магический щит. Мне просто нужно было научиться прекращать заполнять форму, как только она была создана.
— Белмороуз говорит,
