На плечи Кира и Корафа легли руки Мирана. Любящий взор молодого священника встретился с печальным взглядом старшего брата.
– У тебя есть и всегда будут дом и семья, – произнес Миран и посмотрел на растроганного отца.
Сморгнув с ресниц влагу, Кораф заключил своих сыновей в объятия.
Маркус едва не прослезился, Лила же откровенно ревела. Поерзав немного на скамье, юноша тихонько поднялся и, попытавшись шагнуть к двери, немедленно грохнул ножнами с саблей об пол. Кир, Миран и Кораф обернулись.
– Далеко собрался? – полюбопытствовал Кир.
Маркус решительно расправил плечи.
– Пойду бить морду Кертору и его шайке, – заявил он.
Кир сразу посерьезнел.
– Маркус прав, отец, – сказал он, поворачиваясь к Мирану и Корафу. – Завтра примерно в полдень Кертор уже будет здесь. Мы должны либо защищаться, либо уходить.
Кузнец и жрец переглянулись.
– Нам некуда уходить, Кир, – пожал плечами Кораф. – А если мы уйдем, то нам некуда будет возвращаться.
– Амира запрещает убийство, ибо это грех, – добавил Миран, – но иногда война – единственный способ уцелеть. Однако решать все равно не нам, а жителям.
– Тогда пойдем и спросим их, – произнес Кир.
Покинув дом на обрыве, Кир, Маркус, Миран и Кораф торопливо направились к площади, где все еще толпился народ.
– Значит, ты уже встречался с этим Кертором? – спросил кузнец. – Что-то я ничего о нем не слыхал.
– Как я сказал, некоторое время назад он пытался занять мое место в Черной Армии, – отозвался Кир. – Не вышло. Теперь он решил пойти по моим стопам самостоятельно, даже собственный символ придумал – желтый скорпион.
– Как ты думаешь, старина, – поинтересовался Маркус, – если придется с ним сражаться, мы сможем победить?
– Я думаю, старина, – в тон ему ответил Кир, – что сражаться вообще не придется.
– У тебя есть план?
– Есть.
Маркус досадливо вздохнул, подошел к Мирану и шепотом спросил:
– Он и в детстве был таким разговорчивым?
– В общем, да, – кивнул Миран. – Насколько я могу судить.
Жители Пеленара не расходились, дожидаясь, чем же закончится разговор двух братьев. Когда они увидели спешившую к ним компанию, тревога и недовольство охватили их с новой силой. Кир, Маркус и Лила остановились; Миран и его отец подошли ближе к толпе. Миран шагнул вперед.
– У всех вас есть причины не доверять моему брату, – произнес он, – но никто из вас не будет отрицать, что он – опытный воин и знает, о чем говорит, если дело касается битвы. Он сказал вам, что городу грозит опасность, и это правда: сюда движется разбойник Кертор и его отряд. Мы можем бросить наши дома и уйти в леса. В этом случае никто не пострадает, но задайтесь вопросом: оставит ли Кертор хоть что-нибудь похожее на город, когда придет сюда? Вы знаете, что нет. Мы можем сражаться с Кертором…
– Миран, – поднял руку Кир, – позволь сказать мне.
Пеленарцы с недоверием смотрели на него, однако в их взглядах можно было прочесть и затаенную надежду. Кир приблизился к замолчавшему брату.
– Однажды я сошелся с Кертором в поединке, – заговорил воин. – Это был бой один на один, и никто, ни мои солдаты, ни его, не смели вмешаться в нашу дуэль. Ставкой было мое место в Черной Армии. Тогда я одержал над Кертором победу, и ни один человек не пострадал. То же я хочу проделать и сейчас: предложить Кертору поединок один на один. Если Кертор победит, мы сдадим город без боя и позволим ему взять все, что он хочет. Если же победителем окажусь я, он уйдет и никогда больше не вернется.
Повисла небольшая пауза. Горожане шептались, неуверенно поглядывая то на Кира, то друг на друга.
– Подумайте, – продолжил молодой воин. – Риск велик. Кертор – умелый боец, и я вполне могу потерпеть поражение. Но если вы согласитесь принять мою помощь, клянусь Первым Пламенем, я сделаю все, чтобы выйти из схватки победителем.
Трудно было усомниться в правдивости этих слов, глядя на его мужественное лицо, широкие плечи, сильные руки и тяжелый делайский меч у бедра. Рядом с этим могучим воином стояли всем хорошо знакомый жрец Амиры Миран и кузнец Кораф, которого все в Пеленаре уважали больше, чем кого-либо другого. Из толпы вышел Арслан, проживший в Пеленаре почти восемь десятков лет и обладавший, как считали жители, большой мудростью.
– Я долго живу на этом свете, – скрипучим старческим голосом проговорил он, – и видел много разных людей, и хороших, и плохих. Твое прошлое ужасно, а настоящее не ясно, однако судить тебя будут не люди, а Великие боги. Сейчас же я вижу перед собой могучего, уверенного в себе воина, которому можно доверить свою жизнь, поэтому я принимаю твою помощь. Более того, я прошу тебя помочь нам и защитить нас в этот трудный для всех жителей Пеленара час. Но я не вправе говорить за всех.
В толпе кто-то крякнул и, растолкав окружающих, встал рядом с говорившим.
– Я согласен с почтенным Арсланом.
Один за другим крестьяне становились рядом со стариком, с надеждой глядя на молодого воина. Миран тронул брата за руку.
– Они верят в тебя, Кир, – тихо произнес он. – И мы верим в тебя.
Кир взглянул на брата и увидел в его глазах любовь и веру. Плечи воина стиснули могучие руки отца, который так скучал по своему старшему сыну. Неунывающая физиономия Маркуса, выскочившего из-за спины Корафа, расплылась в широченной улыбке.
– Покажи им, что значит настоящий воин, дружище! – сказал он.
– Всенепременно, – кивнул головой Кир, и пеленарцы разразились радостными воплями.
– Только будь осторожен, – шепнула Лила, коснувшись его рукава кончиками пальцев.
Спустя полчаса город превратился в настоящий муравейник. Жители сновали туда-сюда, устанавливая неподалеку немногочисленные шатры и телеги, груженные едой, тканями и тюками с разным хламом, женщины поспешно шили большой алый флаг с изображением символа Черной Армии – силуэта черной пантеры, а мужчины разыскивали дедовские и прадедовские оружие и доспехи. Лила отстегнула свой кинжал и тоже засела за рукоделье – она хотела быть хоть чем-нибудь полезной. Кир, Кораф и три его подмастерья наспех ковали некие подобия мечей и наконечники для копий, а Маркус носился по всему Пеленару, собирая всех способных держать в руках оружие мужчин. Необходимо было создать видимость того, что в городе находится стоянка небольшого отряда Черной Армии. Местный художник Карим особой черной краской рисовал каждому из «воинов» на груди силуэт пантеры, а портной Уфар вместе с двумя десятками девушек тратил трехлетний запас кожи на доспехи вроде тех, что носил Кир. Очень кстати пришлась тележка старьевщика, в которой нашлась ношеная, но все еще крепкая кожаная амуниция.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
