— Как мы попадаем к друг другу в сновидение? — поинтересовалась я, глядя в ее удивительные глаза. Они были темные и сияющие, с льющимися из зрачков потоками света.
Вместо ответа Зулейка подбросила в огонь несколько веток. Угли вспыхнули, рассыпались, и свет стал ярче. Мгновенье она стояла неподвижно, уставясь в огонь, словно вбирая в себя его свет. Потом резко повернулась и, мельком взглянув на меня, присела, обхватив ноги сильными мускулистыми руками. Глядя в темноту и прислушиваясь к треску огня, она покачивалась из стороны в сторону.
— Как мы попадаем к друг другу в сновидение? — повторила я.
Зулейка перестала раскачиваться. Она покачала головой, подняла глаза, вздрогнув, как будто очнулась.
— Сейчас я не могу тебе этого объяснить, — заявила она. — Сновидение непостижимо. Нужно это прочувствовать, а не обсуждать. Как и в повседневной жизни: прежде чем что-то объяснять и анализировать, нужно это испытать. — Она говорила медленно и осторожно, подчеркивая, как это важно. — К тому же, иногда объяснения преждевременны. Сейчас как раз такой случай.
Настанет время, когда тебе все это будет ясно, — пообещала Зулейка, увидев мое разочарование.
Быстрым легким движением она поднялась на ноги и продолжала смотреть в огонь, ее глаза как будто насыщались огнем. Ее тень от огня на стене и потолке рамады выросла до огромных размеров. Едва кивнув, она повернулась и, плавно взмахнув своей длинной юбкой, исчезла внутри дома.
Мои ноги словно вросли в землю, и я не могла шевельнуться. Я едва дышала, а стук ее сандалий все удалялся. — Не оставляй меня здесь! — завопила я в панике. — Мне нужно кое-что узнать.
Зулейка мгновенно появилась в дверях. — Что тебе нужно узнать? — спросила она отчужденным, почти рассеянным тоном.
— Прости, — пролепетала я, глядя в ее сияющие глаза и изучая ее, почти загипнотизированная. — Я не хотела кричать, но испугалась, что ты ушла в одну из комнат, — извиняющимся тоном добавила я и посмотрела на нее умоляюще, в надежде, что она мне хоть что-нибудь объяснит.
Она не ответила и снова спросила, что мне нужно узнать.
— Поговоришь со мной, когда снова встретимся? — выпалила я первое, что пришло мне в голову, опасаясь, что она уйдет, если я замолчу.
— Когда мы снова встретимся, это будет не тот мир, каким он был раньше. Кто знает, что мы там будем делать?
Я настаивала: — Но совсем недавно ты сама сказала, что ты мой учитель сновидения. Не оставляй меня в темноте. Объясни. Я больше не могу выносить это мученье. Я разбита.
— Да, ты, конечно, разбита, — признала она небрежно — Но только потому, что ты не позволяешь себе идти старым путем. Ты хорошая сновидящая. Мозги сомнамбулы имеют внушительный потенциал. То есть... если воспитаешь характер.
Я едва расслышала, что она сказала. Я пыталась собраться с мыслями, но не могла. Образы событий, вспоминаемых смутно, последовательно пронеслись в моей голове с невероятной скоростью. Их порядок и природа не повиновались моей воле. Эти образы превращались в ощущения, которые, несмотря на свою точность, не могли быть определены ни словами, ни мыслями.
На лице Зулейки появилась широкая улыбка: она, очевидно, знала, что я испытываю.
— Из-за этого мы все помогали нагвалю Мариано Аурелиано втолкнуть тебя во второе внимание, — произнесла она медленно и спокойно. — В нем мы находим плавность и непрерывность, как и в повседневной жизни. В обоих случаях практическая сторона преобладает. Мы действуем плодотворно и там, и здесь. Но единственное, чего мы не можем сделать во втором внимании, — так это разложить то, что мы испытываем, на составные части, чтобы разобраться в этом, чувствовать себя безопасно, понимать это.
Пока она говорила, я думала про себя: — Теряет время, рассказывая мне все это. Она что, не понимает, что я слишком глупа для ее разъяснений? — Но она продолжала говорить, широко улыбаясь, вероятно, сознавая, что для меня признание своей глупости, означает то, что я каким-то образом изменилась; иначе я никогда не признала бы такую точку зрения, даже для себя лично.
— Во втором внимании, — продолжала она, — или, как я предпочитаю называть его, — в сновидении-наяву — нужно верить, что сновидение — это такая же реальность, как повседневный мир. Другими словами, нужно признавать это безоговорочно. Для магов устремления в этом мире или в другом управляются безупречными законами, а за этими безупречными законами лежит молчаливое признание. И молчаливое признание не является принятием. Молчаливое признание включает в себя некий активный элемент: оно включает в себя действие. — Ее голос звучал очень мягко, а когда она остановилась, в глазах был какой-то лихорадочный блеск. — В тот момент, когда начинаешь cнoвuдemь-нaяву, открывается мир увлекательных неизведанных возможностей. Мир, в котором самые смелые представления становятся реальностью. В котором ждешь неожиданного. Это время, когда начинается настоящее приключение человека. Мир становится миром неограниченных возможностей и чудес.
Зулейка долго молчала; казалось, она раздумывает, что бы еще сказать. — С помощью нагваля Мариано Аурелиано ты видела однажды даже сияние сурэма, — начала она, и ее тихий задумчивый голос стал еще тише. — Магические создания, которые существуют лишь в индейских легендах. Сурэм — это существа, которых маги могут видеть только во время сновидения-наяву на самом глубоком уровне. Это существа из другого мира; они светятся, как фосфоресцирующие земные существа.
Она пожелала мне спокойной ночи, повернулась и исчезла в доме. Секунду я стояла онемев, потом стремительно бросилась за ней. Едва достигнув порога, я услышала за спиной голос Флоринды:
— Не догоняй ee!
Присутствие Флоринды оказалось настолько неожиданным, что мне пришлось прислониться к стене и подождать, пока сердце не станет биться нормально. — Составь мне компанию, — сказала Флоринда. Она сидела на скамейке, подбрасывая ветки в огонь. Неуловимый свет в ее глазах, призрачная белизна ее волос скорее вспоминались, чем виделись. Я растянулась на скамейке рядом с ней и, как будто это было чем-то совершенно естественным, положила голову ей на колени.
— Никогда не догоняй Зулейку или кого-либо из нас в подобных случаях, — сказала Флоринда, расчесывая мои волосы пальцами. — Как ты знаешь теперь, Зулейка не та, кем кажется. Она всегда больше, нечто большее. Никогда не пытайся определить ее, потому что когда ты думаешь, что все возможности исчерпаны, она поставит тебя в тупик, оказавшись еще больше, чем ты могла представить себе в самых необузданных фантазиях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
