- Хорошо, - согласился Никанор Кузьмич, убирая документ в ящик стола, - Сегодня же отправлю курьерской почтой.
Покончив с формальностями, Брайд предложил всем не терять больше времени и направиться к линии Барьера. Маги шумно встали, и, попрощавшись с Полежаевым, вышли в коридор, оставив Никанора Кузьмича наедине со Смирновым, дав им возможность попрощаться. Константин Григорьевич посмотрел на своего учителя - в глазах Полежаева стояли слезы, старый человек, он еле сдерживал свои чувства.
- Все будет хорошо, - пообещал бывший начальник разведки, - Я найду Еву, покаюсь, и надеюсь, она поймет все и простит меня.
- Дай то Бог, - выдохнул Никанор Кузьмич, - Будь осторожен, Костя, понапрасну на рожон не лезь, и береги себя.
Полежаев протянул руку на прощанье.
"Старик, а сил у него ого-го" - оценил рукопожатье своего учителя Смирнов.
В дверь заглянул Де'Жетье:
- Время, господа, время!
- Иду, - обозлено буркнул в ответ Константин Григорьевич, - Попрощаться-то можно?
- Отведенное вам на это время закончилось, - не скрывая раздражения, ответил маг школы Огня.
- С Богом, сынок, - Никанор Кузьмич крепко обнял Смирнова.
Микроавтобус уже ждал у подъезда университета, маги переговаривались в полголоса в ожидании Константина Григорьевича.
- Прошу прощения, господа, что заставил вас ждать, - извинился бывший начальник разведки, садясь на свободное место.
Машина тронулась, Смирнов смотрел в окно на проплывающий мимо город. Увидит ли он еще раз его? В этом городе он родился, вырос, гулял по запыленным шумным улицам. Нет, этот город не любить нельзя! Такой родной, такой многогранный, непредсказуемый.
"Наверное, об этом же думала Ева, когда ехала по этой же дороге, - размышлял Константин Григорьевич, - Но тогда осень только вступала в свои права, а сейчас вон уже и первый снег выпал. Не надолго, все равно растает, превращаясь в грязную мешанину под ногами".
Смирнову хотелось расспросить Брайда о том, собакой какой породы ему уготовано превратиться, но он не стал этого делать, пусть уж лучше это останется "сюрпризом" под самый занавес. Город закончился, и Константин Григорьевич попрощался с ним. Не в силах больше смотреть на мелькающие за окном придорожные деревни, Смирнов закрыл глаза и попытался задремать. Ему больше ни о чем не хотелось думать.
Машина шла без остановок, и вскоре свернула на проселочную дорогу. Только лишь когда микроавтобус остановился у ворот КПЛБ, Константин Григорьевич открыл глаза. Знакомая физиономия Фроловского промелькнула мимо окна, возле которого, осунувшись, сидел Смирнов. Проверив, как положено все необходимые документы в его неторопливой манере, он поплелся открывать ворота. Машина, проехав вперед, остановилась возле бревенчатого дома.
На крыльце, в валенках и старом засаленном пуховике, стоял Артур Михайлович и наблюдал за тем, как из микроавтобуса выходят приехавшие. О цели их визита он знал, благо Никанор Кузьмич предупредил, и ему до боли было жаль своего друга. Неторопливо сойдя с крыльца, он подошел к магам и, представившись, поздоровался с ним.
- А я и не догадывался, что русские берут на службу леших, - процедил сквозь зубы Де'Жетье.
Обойдя магов, Артур Михайлович направился к Смирнову, курившему в стороне.
- Перед смертью не накуришься, факт, - попытался пошутить Константин Григорьевич.
- Брось, Кость, ну почему сразу "смерть"? Все не так уж и мрачно, - закурил за компанию Артур Михайлович.
- Посмотрим…
Смирнов затянулся, молча выпуская табачный дым через нос и краешки зажатых губ.
- "Дракончик сердится"? - вспомнил старую шутку Артур Михайлович.
- Да уж…
- Господин Труховецкий, - окликнул главного инженера Брайд, - Может, вы все же соблаговолите отвести нас к линии Барьера?
Магам явно не нравилась новая заминка, они хотели как можно быстрее приступить к делу.
- Сволочи, поговорить даже не дадут, - Артур Михайлович в сердцах бросил окурок на землю и придавил его валенком.
- Пошли, они и так ждут меня весь день, - Смирнов затушил сигарету, - Все, последняя…
Главный инженер направился к линии Барьера, ведя за собой магов, Константин Григорьевич замыкал процессию. Он не думал, что будет так нервничать. Стараясь сохранить внешнюю невозмутимость, он упорно боролся с внутренней лихорадкой. Из-за этого сильно мерзли руки, и пальцы стали совершенно белыми.
Вскоре перед ними предстал Барьер. Его вид оставлял желать лучшего: во многих местах сосны окончательно почернели, и хвоя с них полностью осыпалась. Напряженный низкий гул стоял такой, что хотелось заткнуть уши, вибрации затрагивали каждую клеточку, разбегаясь неприятным нервным зудом по коже. Маги качали головами, выражая свое беспокойство, Артур Михайлович тяжко вздохнул, разводя руками:
- Что поделать, господа, это резонанс на порчу Барьера с той стороны. Мы пытаемся исправить поломки как только можем, брошены все силы на это.
- Все это весь и весьма печально, - поглаживая небольшую бородку и причмокивая губами, произнес магистр Изменения Сущности, господин Полесску, - Меня вот что беспокоит - не создаст ли наш переход еще большего диссонанса? Еще неизвестно, как сам Барьер отреагирует на внутреннее воздействие, не приведет ли это к несанкционированному движению частиц внутри контура и не последует ли за всем этим нежелательный результат?
- Я вас понял, - Артур Михайлович прервал витиеватую фразу Полесску, - вы хотите спросить, не шарахнет ли по вам Барьер, когда окажитесь внутри зоны перехода?
- Совершенно верно, - слегка недовольный тем, что его фразу так утрировали, согласился магистр Изменения Сущности.
- Будьте спокойны, ничего не случится, и вы пройдете спокойно, - заверил его главный инженер.
- Тогда не стоит больше затягивать с переходом, отправляемся, - Константин Григорьевич первым направился к Барьеру.
- Не торопитесь, господин Смирнов, - остановил его Брайд, - Или вы забыли?
Де'Жетье злобно сверкнул глазами.
- Ничего я не забыл, - спокойно ответил Константин Григорьевич, - Просто подумал, что это произойдет там…
- Неоправданный риск - превращать вас там. За Барьером могут почувствовать выброс магической энергии, а для нас это крайне нежелательно, - пояснил Брайд.
- Я в вашем распоряжении, - развел руки в стороны Константин Григорьевич.
- Ок, - согласился ирландец, - Господин Полесску, прошу.
К Смирнову подошел магистр Изменения сущности и пристально посмотрел в глаза. Константину Григорьевичу показалось, будто к нему лезут в душу, проникая резко и безапелляционно, грубо и нагло, по-хозяйски осматривая каждый закуточек, прощупывая все, до чего можно дотянуться. От этого становилось холодно и обидно, у Смирнова возникло чувство, словно его поставили голым по середине базарной площади на всеобщее обозрение. Потом вдруг мир вокруг резко изменился, сделавшись непривычным: исчезли краски, но появились новые звуки и запахи. Сперва Константину Григорьевичу показалось, что он попросту лежит на земле, потому что вместо лица Полесску увидел ноги. Смирнов захотел было встать, но понял, что и так стоит, только не на ногах, а на четырех лапах. Изменившийся мир оказался непривычным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
