отправиться в тур, как только позволит здоровье.
91
Спасибо, что живой!
Дело в том, что этот недуг может напомнить о себе в любой момент. Хирург сказал:
– Рак никуда не делся. Шансы на такой исход всего 30 %, более вероятно, что опухоль вернется в любой момент. Но этот процесс можно контролировать. От этого ты не умрешь, скорее, уж от чего-то другого.
Я подумал: ну круто, может, я от последствий облучения умру. От остеопатии или еще чего-нибудь. Я как раз начал проходить новый курс лечения. Снова капельница, под которую надо ложиться каждые два месяца в течение двух лет, с антителами – только так можно держать лимфому под контролем. Они вроде как обволакивают и убивают раковые клетки, не давая распространиться. Хочется быть сильным, но в то же время постоянно одолевают сомнения: а что если на следующей неделе эта зараза вылезет обратно? Каждый день я ощупываю себя на предмет новых шишек. Если они появятся снова, будет то же самое: химия и облучение.
Я этого очень опасаюсь. Я теперь по-другому смотрю на жизнь. Могу протянуть еще десять лет, а могу всего год – никто не знает, сколько мне отмерено. Иногда меня конкретно накрывает, и всю ночь я лежу и размышляю: а доживу ли я до следующего года? Если меня не станет, что будет с моей дочерью, Тони, и с Марией? Может, нам найти дом поменьше, ведь в этом здоровенном доме ей будет нелегко управиться. Может, пора уже сейчас сбавить обороты и вести более спокойный образ жизни.
Но потом думаю, что совсем не хочу дать болезни победить. Хочется почти забыть про нее и просто двигаться дальше. Столько раз в жизни приходилось бороться, справляться с невзгодами – иначе я не умею. И сейчас нет другого выбора – только бороться. Я обязан сделать все, что в моих силах, и попытаться победить.
Я снова могу выбираться на прогулки, которые обожаю, со старым приятелем и соратником, Джеффом Николлсом, но я все еще устаю. Бывает, просыпаюсь и ощущаю такую же усталость, как и до того, как лег в постель, но чувствую определенные улучшения.
Очень помогает музыка, способность играть и сочинять. В музыкальном плане мой недуг, несомненно, послужил вдохновением для нескольких новых песен. Думаю, песни получились лучше. Более, за неимением другого слова, «думовые». Бывает, чувствую, что сегодня не до музыки. А бывает, приезжает студийный звукоинженер Майк Экзетер, и из меня льются идеи. Создание музыки всегда было моей страстью, а теперь стало еще более значимым. Я ни в коем случае не собираюсь на покой.
Когда случается нечто ужасное, в окружающих проявляются настоящие человеческие качества. Я получаю неимоверную поддержку со всего мира. Это круто, все эти электронные письма и сообщения от друзей, знакомых музыкантов, фанатов, и от тех, кого я даже не знал.
Лэнс Армстронг, который тоже пережил рак, прислал мне книгу и несколько футболок, а в письме написал: «Мы должны помогать друг другу в любой беде, оставаться оптимистами и жить стойко… ты не одинок, и я с тобой».
Очень трогательно.
Джон Лорд, страдавший от рака поджелудочной железы, сказал: «Я многому научился с тех пор, как у меня нашли рак. Если я хоть чем-то смогу помочь, обращайся». К сожалению, я только что узнал, что Джон оказался бессилен перед болезнью.
Брайан Мэй постоянно на связи, навещает меня. Когда тяжело болен, на самом деле не очень хочется, чтобы навещали даже лучшие друзья. Это слишком утомительно, но не хочется их обидеть. Брайан все понял. Он – потрясающий человек.
Кажется, почти каждый, имеющий отношение к музыкальному бизнесу, прислал мне приятное сообщение со словами поддержки. Я не мог поверить, просто грандиозно, что люди находят для этого время. Осознание того, что о тебе думают, невероятно воодушевляет.
Я бы не справился с болезнью без поддержки окружающих.
Мой терапевт, доктор Майкл Абду, трудился все это время на славу. Всегда был рядом, когда я нуждался в нем, отвечал на мои бесчисленные вопросы, давал советы, выбирал хирургов и в целом помогал преодолеть трудности. Доктор Ману Нэйр оперировал мою простату в The Priory Hospital в Эдгбастоне и вырезал нарост лимфомы. Профессор Дональд Миллиган из Spire Parkway руководил моим лечением от рака. Медсестры Клэйр и Сандра проводили химиотерапию, после чего доктор Заркар контролировал курс радиотерапии в Spire Little Aston Centre в Астоне. Эти прекрасные люди, а также все, кто помог мне во время лечения, – я перед ними в огромном долгу. Без них меня бы уже не было.
А Оззи и Гизер – настоящие друзья. Если у тебя проблемы, они придут и подставят плечо. Конечно же, если Оззи сказать: «У меня лимфома», он сразу выдаст:
– Че, серьезно? А там чувак один от такого умер, ты в курсе?
– О, ну спасибо тебе.
Он этого даже не осознает. Но это же Оззи, на него грех обижаться. Он постоянно что-нибудь отмочит или ляпнет невпопад. Но его юмор очень помогает. Оззи каждый день звонил мне, узнавал, как я себя чувствую. Они с Гизером – настоящие кореша. Полагаю, мы втроем стали как никогда близки.
И с Бивом Бивеном мы знакомы сто лет, мы ведь все еще живем рядом друг с другом. Он регулярно заходит и оказывает поддержку, кроме того, он записал в моей студии аудиоверсию этой книги!
Хотелось бы поблагодарить Пэт и Дэйва, настоящую «золотую парочку», они присматривают за нашим домом и садом, пока я в разъездах и Мария со мной. Компанию им составляют два моих озорных ротвейлера, так что ребятам приходится несладко, но я всегда знаю, что дома все в порядке. Спасибо им огромное!
Ральф не оставил меня в беде и старался сделать так, чтобы нас с Марией никто не беспокоил. За ним как за каменной стеной. И Эрнест оказал огромную поддержку. У меня самые лучшие менеджеры на свете. К тому же они и друзья прекрасные.
И, конечно же, Мария… Все хлопоты, которые выпали на ее долю с тех пор, как у меня обнаружили эту заразу… как она справилась, понятия не имею. Дошло до того, что я был практически беспомощен, и она возилась со мной, как с ребенком. Несколько раз мы пытались выйти прогуляться, но я так уставал, что даже дышать было тяжело. Звучит, будто я был инвалидом, но я ощущал себя лет на девяносто пять. Было тяжело смириться с этим состоянием, но она меня подбадривала и верила в успех. Она потакала любым моим прихотям и ни разу не жаловалась. Я ни разу не
