Читаем без скачивания Колеса - Артур Хейли

Теперь четверо грабителей без труда затолкали обоих инкассаторов в чулан.

– Послушайте, ребята, если б вы знали… – начал было рыжеволосый.

– Заткнись! – скомандовал Папочка, успев, видимо, справиться со своим страхом. – Давай-ка это сюда. – Он сорвал с плеча рыжеволосого джутовые мешки и так резко толкнул его, что тот, зацепившись ногой за стоявшие в чулане метлы и ведра, грохнулся на пол.

Лерой Колфэкс протянул руку к мешкам другого инкассатора. Но индеец, несмотря на кровоточащую рану на щеке, не утратил присутствия духа. Он двинул его коленом в пах, а кулаком левой руки в живот. Одновременно правой рукой он сорвал с лица Лероя маску, Какое-то мгновение оба в упор смотрели друг на друга.

– Теперь-то я буду знать, кто ты!.. – прошипел инкассатор.

И вскрикнул – громко, пронзительно, потом застонал и умолк. Тело его тяжело рухнуло – прямо на длинный охотничий нож, который Лерой всадил ему глубоко в живот.

– Господи Иисусе! – вырвалось у рыжеволосого. Не веря глазам своим, он смотрел на неподвижное тело своего товарища. – Негодяи, вы же убили его!

Ничего больше он уже произнести не успел: Громила Руфи ударил его по черепу рукояткой револьвера, и тот потерял сознание.

– А без этого нельзя было обойтись? – простонал Папочка, дрожавший теперь пуще прежнего.

– Сделано – и баста! – ответил Громила Руфи. – Первым-то начали они сами. – Однако в словах его не было прежней уверенности. Подхватив два связанных цепью мешка, он приказал:

– Тащите остальные!

Лерой Колфэкс протянул было руку, чтобы взять мешки.

– Стойте! – проговорил Ролли. Снаружи раздался стук шагов – кто-то быстро спускался по металлической лестнице.

Фрэнк Паркленд задержался дольше обычного на заводе из-за совещания мастеров в кабинете Мэтта Залески. Они обсуждали проблемы, связанные с выпуском “Ориона”. После совещания Паркленд направился в южный кафетерий, где во время обеда оставил свитер и кое-какие бумаги. Забрав свои вещи, он уже собирался уйти, как вдруг снизу донесся крик, и он решил проверить, в чем дело.

Паркленд уже прошел мимо двери в чулан и вдруг понял: тут что-то неладно. То, что он увидел, не сразу дошло до его сознания, – капли крови, которые вели к двери и исчезали под ней.

Мастер заколебался, но человек он был бесстрашный и потому, решительно распахнув дверь, шагнул внутрь.

А через несколько секунд он уже лежал без сознания с проломленным черепом рядом с двумя инкассаторами.

Тела трех жертв нападения были обнаружены примерно час спустя, когда Громила Руфи, Папочка Лестер, Лерой Колфэкс и Ролли Найт уже давно исчезли с территории завода, перемахнув через забор.

Индеец был мертв, в двух других едва теплилась жизнь.

Глава 26

Мэтт Залески часто задумывался над тем, знают ли далекие от автомобилестроения люди, сколь мало изменился процесс сборки автомобиля на конвейере со времен Генри Форда Первого.

Он шел вдоль конвейера, где вечерняя смена, заступившая час назад, монтировала “Орионы”, которых публика так еще и не видела. Как и у других руководящих работников компании, рабочий день Мэтта не заканчивался, когда дневная смена уходила домой. Он оставался на заводе, чтобы понаблюдать за работой следующей смены и вмешаться, если что-нибудь не ладилось, а это неизбежно случалось, поскольку и начальство, и простые рабочие осваивали новые операции.

Некоторые из этих новых операций как раз обсуждались на совещании мастеров в кабинете Мэтта вскоре после окончания дневной смены. Совещание закончилось пятнадцать минут назад, а сейчас Мэтт обходил цехи, выискивая своим опытным глазом возможные “узкие” места.

Шагая вдоль конвейера, он вспомнил про Генри Форда, который первым начал серийную сборку автомобилей.

Заключительный этап сборки на любом автомобильном заводе и по сей день является той частью производства, которая больше всего завораживает посетителей. Конвейер в добрую милю длиной, естественно, производит внушительное впечатление, ибо здесь посетитель становится очевидцем процесса созидания. Вначале прикладывают один стальной стержень к другому, потом, словно оплодотворенная яйцеклетка, они растут и множатся, приобретая знакомые всем очертания, превращаясь как бы в открытый взгляду эмбрион. Для стороннего наблюдателя этот процесс протекает слишком медленно, чтобы уловить все его детали, однако достаточно быстро, чтобы вызвать к нему интерес. Конвейер неудержимо движется вперед, как речной поток, в основном строго по прямой, если не считать отдельные изгибы и петли. У рождающихся прямо на глазах автомобилей цвет, форма, габариты, отдельные детали и декоративные добавки придают каждой машине что-то сугубо индивидуальное, даже чувственное. Наконец, словно созревший и готовый к самостоятельной жизни эмбрион, автомобиль опускается на собственные колеса. Мгновение спустя поворотом ключа зажигания запускается двигатель… Когда видишь это впервые, невольно приходит на ум, что перед тобой новорожденный, подавший первый крик. И этот только что рожденный автомобиль уже самостоятельно съезжает с конвейера.

Перед Мэттом Залески прошли толпы посетителей – а все, кто приезжает в Детройт, идут сюда, как паломники, ежедневно, – и все как завороженные смотрят на процесс создания машин и, ничего в нем не понимая, ахают и охают по поводу этого чуда – автоматизированного серийного производства. Заводские гиды, приученные видеть в каждом человеке потенциального клиента, своим рассказом усиливают чувство приобщения к чуду. Однако весь комизм положения заключается в том, что автоматизация почти не коснулась конвейера: он по-прежнему представляет собой старомодную транспортерную ленту, над которой в строгой последовательности подвешены автомобильные части, словно украшения на рождественской елке. В техническом отношении это наименее впечатляющая часть современного автомобильного производства. Качество выпускаемой продукции колеблется, словно стрелка взбесившегося барометра. Кроме того, работа конвейера всецело зависит от человеческой сноровки.

А вот заводы по производству автомобильных двигателей хотя и производят менее внушительное впечатление, зато полностью автоматизированы: там серии сложнейших операций выполняются исключительно машинами. На большинстве заводов автомобильных двигателей рядом стоят сложнейшие станки, работающие в автоматическом режиме и управляемые компьютерами. Людей там практически нет, если не считать нескольких высококвалифицированных техников, которым время от времени приходится осуществлять регулировку и наладку машин. Если та или иная машина неверно выполнила какую-то операцию, она автоматически выключается, и с помощью аварийной сигнализации вызывается техника. Вообще же станки функционируют бесперебойно, ни на йоту не отклоняясь от требуемых стандартов, не прекращая работу на обеденный перерыв, на то, чтобы сходить в туалет или поболтать с соседним станком. Вот почему двигатели по сравнению с другими автомобильными частями и агрегатами редко выходят из строя за исключением тех случаев, когда нарушаются правила технического ухода и эксплуатации.

Если бы старик Генри Форд восстал из мертвых, подумал Мэтт, и увидел сборочную линию семидесятых годов, он был бы, наверное, крайне удивлен, что она так мало изменилась.

В данном случае никаких неполадок в работе конвейера не было заметно, и Мэтт Залески вернулся в свою застекленную конторку на антресолях.

Хотя Мэтт при желании уже мог идти домой, его совсем не тянуло к пустому очагу на Роял-Оук. Прошло уже несколько недель с того тяжкого вечера, когда Барбара ушла из дому, но никакого сближения между ними не намечалось. В последнее время Мэтт старался не думать о дочери, а думал о другом, как, например, несколько минут назад о Генри Форде, и тем не менее Барбара постоянно присутствовала в уголке его сознания. Мэтту так хотелось уладить возникший между ними конфликт, и он надеялся, что Барбара позвонит, но она не звонила. Мэтту же мешала позвонить ей гордость и убежденность в том, что отец не должен делать первый шаг к примирению. Видимо, Барбара по-прежнему жила со своим дизайнером, об этом Мэтт тоже старался не думать, но это ему не всегда удавалось.

Сев за стол, Мэтт пробежал глазами график работы на следующий день. Завтра – середина недели, значит, с конвейера сойдет несколько “специальных” машин – для сотрудников компании, их друзей или достаточно влиятельных клиентов, которым изготавливали автомобили на заказ, тщательнее обычного. Мастерам сообщали номера образцов, о чем ставили в известность контролеров качества, что обеспечивало особую тщательность исполнения. Кузовщики будут монтировать щиток приборов, сиденья и внутреннюю отделку без обычной в таких случаях спешки. Тщательнее будут проверены двигатель и электрооборудование. Затем контролеры произведут детальный осмотр и, прежде чем передать автомобиль заказчику, дадут указания о дополнительной регулировке и наладке. А кроме того, “специальные” машины были в числе тех двух-трех десятков автомобилей, на которых ответственные работники вечером возвращались домой, а наутро представляли отчет об их ходовых качествах.