минут лодка, на носу которой разгорался фонарь, уже была у причала. Лодочник, чей взгляд становился все более ясным, учтиво поклонился и объявил, что Его Цветочество вместе со спутниками может располагаться — еще до рассвета всех их доставят в поместье в целости и сохранности, слово Фарра-Весельчака!..
...Не было бы преувеличением сказать, что лодка тем ранним утром плыла в Ирисову Горечь, до бортов наполнившись скорбью, безысходностью и зловещим молчанием. Только Фарр, которому посчастливилось обрести надежду в тот момент, когда, казалось, наступил самый черный миг его жизни, при случае косился на Его Цветочество с недоверчивым любопытством, а затем принимался напевать что-то себе под нос, постукивая копытами.
Лодка, тем временем, скользила сквозь туман, и Джуп, впервые очутившись на озере при зарождающемся свете дня, теперь видела, что путь к острову еще сложнее, чем ей представлялось. Туман вовсе не висел над озером сплошной непроницаемой пеленой — скорее, он представлял из себя изменчивый лабиринт, наполненный миражами. Лодка проплывала сквозь величественные арки из мельчайших невесомых капель воды, бесстрашно направлялась сквозь водопады — молочные струи тумана, казалось, падали с неведомой высоты, чтобы разбиться о темное зеркало воды. Иногда туман расступался и лодка важно плыла по широкой аллее, украшенной то ли подобиями деревьев и цветов, то ли статуями, то ли завитками — форма их постоянно менялась, как это бывает с белоснежными летними облаками, плывущими по ясному небу. Однако туманное волшебство было не таким уж бессмысленным и безобидным, как это могло показаться на первый взгляд. Джуп увидела в конце аллеи силуэт острова — темные величественные ели, едва заметный свет в окнах — но Фарр тут же повернул лодку в сторону.
— Но вот же остров, прямо перед нами! — воскликнула она, не удержавшись.
— Это все обман, — коротко буркнул сатир. — Если верить всему, что видишь, то будешь кружить по озеру целыми днями. На то и расчет — никто не окажется в Ирисовом поместье без приглашения!
Остров, увиденный Джунипер, тут же качнулся, подернулся рябью и принялся таять, как будто туман обиделся на слова лодочника. А навстречу лодке бесшумно вылетела целая стая ослепительно-белых лебедей, летевших так низко и стремительно, что Джуп и Мимулус невольно охнули, пригибаясь вниз — птицы вот-вот должны были ударить их крыльями!.. Лодка качнулась, а Фарр, в очередной раз покосившись на молчаливого и неподвижного, как изваяние, принца, еще более недовольно прикрикнул:
— Потише, а не то опрокинемся!
Конечно же, и лебеди были всего лишь туманными созданиями, шуткой здешней обидчивой магии — столкнувшись с лодкой, они разлетелись облачками искрящейся водяной пыли, не причинив никакого вреда путникам. А Фарр, которого было не удивить такими чудесами, налегал на весла, видя какие-то одному ему понятные знаки в череде бесконечных туманных арок, аллей и туннелей. Его не могли обмануть ни огоньки в тумане, притворяющиеся светом в окнах; ни плывучие коряги, на которых кто-то невидимый вздыхал и жалобно плакал; ни внезапно появляющиеся впереди обрывистые берега, усеянные острыми камнями; ни ветви вывороченных с корнями деревьев, торчащие из воды, как чьи-то черные кривые когти. Большая часть этого была всего лишь иллюзией, и только лодочникам Ирисовой Горечи было даровано умение отличать правду от морока.
— Ничего, — ворчал Фарр то ли сердито, то ли довольно, — вот уйду с королевской службы — и тоже разучусь ходить по здешним водным тропам! Чужим на остров ходу нет — вот и я стану чужим! Довольно с меня этой чести! Глаза б мои не видали больше поместья, уши б мои не слыхали воплей старого гоблина… Скорей бы!..
Чем ярче разгорался рассвет, тем бледнее и прозрачнее становились туманные творения, но у самого острова туман оставался непроницаемым и ночью, и днем. Запахло еловой хвоей и смолой, послышался тихий плеск набегающих на песчаный берег волн. Они вернулись в Ирисову Горечь — все еще тихую и мирно спящую.
Глава 54. Несправедливые обвинения Его Цветочества и правдивый рассказ Джуп
Его Цветочество сдержал слово: первое — и единственное! — что он сказал, ступив на земли Ирисовой Горечи — так это:
— Лодочник Фарр, слабое духом лесное создание! Ты выполнил мое приказание в точности и заслужил награду. Отныне ты свободен, твой долг прощен. Можешь не волноваться, едва я переступлю порог своего дома, как тут же прикажу Заразихе подать твои долговые расписки и сожгу их на глазах у прочей дворни!..
Но вместо того, чтобы идти к порогу дома — или же, вернее сказать, к лестнице из улиток, которые исправно держали строй, как им и было приказано, — Ноа, ни на кого не оглядываясь, направился к логову Фарра. Сатир, не помнящий себя от радости, уже копошился в своей норе, торопливо собирая в мешок накопленное на службе невеликое добро, и не обращал внимания на то, что принц уселся у давно погасшего костра, словно идти ему больше некуда и незачем. А вот Джуп, волновавшаяся все сильнее из-за мрачного вида Его Цветочества, воскликнула, не выдержав:
— Но ведь вам нужно вернуться в свои покои! Улитки вот-вот начнут расползаться!..
Ноа смерил ее быстрым презрительным взглядом, прежде чем отвернуться, запахнулся в плащ и холодно ответил:
— Хватит на сегодня лжи и ребячества. Я все же наследник знатного рода, а не какой-то мошенник — и мне должно быть стыдно за то, что я об этом позабыл. В свой дом я вернусь, как подобает — через дверь, а не через окно!
— Ох, Ноа! — Джуп без труда поняла, что это был упрек ей, обманывавшей и подговаривавшей принца на обман. — Но наш побег… Это была всего лишь забава, шутка — разве не так?
— Если ты лжешь своему повелителю, Джунипер Скиптон, — сурово сказал принц, — то это не шутка, а измена!.. А ты намеренно вводила меня в заблуждение и преследовала собственные цели, когда уговаривала сбежать — и моя вина в том, что я доверился тебе, как обычный мальчишка, которому не нужно думать о чести своего рода…
Мэтр Абревиль, приобретя к этому времени вид не столько сломленный, сколько драматичный, издал горький смешок и вполголоса пробормотал, не ожидая ответа: «Ну, Джуп, надеюсь ты довольна!..». Все указывало на то, что принц смертельно оскорблен, зол, и желает не столько знать правду, сколько наказать предателей. Впрочем, невелика разница — правда могла погубить Джуп еще надежнее!..
Мэтр Абревиль не знал, что
