Я наконец спохватился. Учтивость. Почтение.
— Я правильно понимаю, что ты — Вашет?
Ее губы снова растянулись в улыбке. Вашет размашисто повторила мой жест, так преувеличенно, что я поневоле почувствовал насмешку.
— Да. Я буду твоим наставником.
— А как же Шехин? Я думал, что наставник тут она.
Вашет приподняла одну бровь — экстравагантное выражение лица, на адемском лице оно выглядело просто пугающе.
— В целом это так и есть. Но с практической точки зрения Шехин — слишком важная персона, чтобы тратить время на таких, как ты.
Я сделал жест «вежливо».
— Мне и с Темпи было неплохо, — сказал я.
— Ну, если бы наша цель была в том, чтобы тебе было неплохо, тогда конечно, — сказала она. — Однако Темпи — скорее парусник, чем наставник.
Я слегка разозлился.
— Он мой друг, знаешь ли!
Глаза у нее сузились.
— Ну, раз ты его друг, ты, должно быть, не замечаешь его недостатков. Он опытный боец, но и только. Он еле говорит на вашем языке, мало знает о реальном мире и, откровенно говоря, не особенно умен.
— Извини, — сказал я. Сожаление. — Я не хотел тебя задеть.
— Не демонстрируй мне смирение, если не испытываешь его, — сказала она, по-прежнему сердито щурясь. — Даже когда ты надеваешь маску на лицо, глаза твои все равно остаются прозрачными окнами.
— Извини, — сказал я, уже искренне. Извинение. — Я надеялся произвести хорошее первое впечатление.
— Зачем? — спросила она.
— Мне хотелось, чтобы ты думала обо мне хорошо.
— Мне хотелось бы иметь причины думать о тебе хорошо.
Я решил сменить курс, надеясь вывести разговор в более тихую гавань.
— Темпи назвал тебя «Кувалдой». Почему?
— Меня так зовут. Вашет. Кувалда. Глина. Вращающееся Колесо.
Она произнесла свое имя тремя разными способами, каждый раз другим тоном.
— Я та, кто придает форму, заостряет и уничтожает.
— А почему глина?
— Потому что я и глина тоже, — сказала Вашет. — Только то, что само податливо, может учить других.
Я ощутил нарастающее возбуждение.
— Нужно признаться, — сказал я, — мне будет приятно иметь возможность говорить со своим наставником на одном языке. У меня есть тысяча вопросов, которые я не мог задать, потому что знал, что Темпи не поймет. А если и поймет, то я не пойму его ответов.
Вашет кивнула и села на одну из скамей.
— Умение общаться — это тоже свойство наставника, — сказала она. — Теперь ступай, отыщи длинную палку и принеси ее мне. И начнем урок.
Я отправился к деревьям. Ее просьба звучала как часть ритуала, так что мне не хотелось притащить ей первый попавшийся гнилой сучок, который валяется под ногами. В конце концов я нашел иву и отломил гибкую ветку длиннее моей руки и толщиной с мой мизинец.
Я вернулся к Вашет, сидящей на скамье. Я протянул ей ивовую ветку, она достала из-за плеча свой меч и принялась очищать ветку от торчащих сучков.
— Ты сказала: «Только то, что само податливо, может учить других», — объяснил я. — Вот я и подумал, эта ветка как раз подойдет.
— Для сегодняшнего урока сгодится, — сказала она, счищая последние полоски коры. В руках у нее остался тонкий белый прут. Вашет вытерла меч о рубаху, спрятала его в ножны и встала.
Держа в руке ивовый прут, Вашет взмахнула им пару раз. Прут негромко посвистывал, рассекая воздух. «Вжик-вжик!»
Теперь, когда Вашет оказалась ближе, я обратил внимание, что, хотя она и носит знакомую красную наемничью одежду, ее рубаха и штаны, в отличие от одежды Темпи и многих других, не стянуты кожаными ремнями. Вместо ремней она носила полосы кроваво-красного шелка.
Она посмотрела мне в глаза.
— Сейчас я тебя ударю, — серьезно сказала она. — Стой смирно.
Вашет принялась медленно обходить меня по кругу, по-прежнему помахивая ивовым прутом. «Вжик-вжик!» Она очутилась у меня за спиной, и не видеть ее было еще хуже. «Вжик-вжик!» Она замахала быстрее, звук изменился. «Вжжих-вжжих!» Я не поморщился.
Она обошла вокруг меня еще раз, зашла мне за спину и дважды меня ударила. По разу по каждой руке чуть пониже плеча. «Вжжих!» «Вжжих!» Поначалу ощущение было такое, будто она просто меня хлопнула, а потом боль распустилась по всей руке, обжигая огнем.
Затем, прежде чем я успел среагировать, она вытянула меня поперек спины так сильно, что аж в зубы отдалось. Если прут не сломался, то только потому, что он был из гибкой зеленой ивы.
Я не вскрикнул, но лишь оттого, что Вашет ударила меня на выдохе. У меня перехватило дыхание, я ахнул и втянул воздух так стремительно, что поперхнулся и закашлялся. Моя спина вопила от боли, как будто ее подпалили.
Вашет подошла ко мне спереди и посмотрела на меня все так же серьезно.
— Вот тебе твой урок, — сказала она. — Я не думаю о тебе хорошо. Ты варвар. Ты не умен. Тебе тут не рады. Ты не здешний. Ты похитил наши тайны. Твое присутствие здесь мешает и сулит осложнения, которые школе совсем ни к чему.
Вашет оглядела конец ивового прута и снова посмотрела на меня.
— Встретимся здесь снова, через час после обеда. Принеси другую палку, я постараюсь преподать тебе этот урок еще раз.
Она пристально взглянула на меня.
— Если палка, которую ты принесешь, мне не понравится, я выберу другую сама. Потом мы займемся тем же самым после ужина. И на следующий день. Это единственное, чему я собираюсь тебя учить. Когда ты этому выучишься, ты уйдешь из Хаэрта и никогда сюда не вернешься.
Она холодно смотрела на меня.
— Ты понял?
— А что…
Она взмахнула рукой, и кончик прута хлестнул меня по щеке. На этот раз это было на вдохе, и я пронзительно, испуганно взвизгнул.
Вашет смотрела на меня. Никогда не думал, что такая простая вещь, как взгляд глаза в глаза, может быть настолько устрашающим. Но ее светло-серые глаза были жесткими как лед.
— Отвечай: «Да, Вашет. Я понял».
Я зыркнул на нее глазами.
— Да, Вашет. Я понял.
Правая сторона верхней губы у меня распухла и шевелилась с трудом.
Она вгляделась в мое лицо, как будто пыталась что-то решить, потом пожала плечами и отшвырнула прут в сторону.
И только тогда я рискнул заговорить снова:
— А что будет с Темпи, если я уйду?
— Когда ты уйдешь, — поправила она, сделав ударение на первом слове. — Те немногие, кто в этом сомневался, поймут, что он поступил дурно, взявшись тебя учить. И вдвойне дурно, приведя тебя сюда.
— А что с ним сделают, когда… — Я осекся и начал сначала: — А что с ним сделают, если я уйду?
Она пожала плечами и отвернулась.
— Это уж не мне решать, — сказала она и ушла прочь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
