– А куда это вы, господа, если отвечаете за нас?
– До ветру, – бросил через плечо Олег.
Он и Гена прошли вверх по течению. Здесь берег становился каменистым, под кроссовками похрустывали мелкие камешки. В получасе ходьбы от пляжа был брод, река образовывала некое подобие порога. Дно было каменистым. Олег и Гена разулись, закатали джинсы выше колен и вошли в холодную воду.
– А водичка-то не парное молоко, – заметил Гена.
– Тогда давай попробуем перейти быстрее.
– А поскользнуться на камешках?
– Тогда терпи. Не такая уж вода и холодная. Ты вспомни, в какую мы лазили.
– Так это когда было, – протянул Гена.
– Не так уж давно. Ты тогда намного худее был. Что, жирок теперь не греет? – рассмеялся Олег.
– Я тогда моложе был.
– Слушай, Ткачев, сколько тебя помню, всё ты в старики пытаешься записаться! Я же на два года старше тебя и не ною!
– А Макс ещё старше. Вы – молодцы, а на меня годы давят.
– Ой, Генчик, замолчи! – махнул рукой Олег. – Я из-за тебя сейчас точно упаду! Такую пургу гонишь!
Они перешли на противоположный берег. Здесь полоска прибрежного песка была совсем узкой, дальше нужно было подниматься по довольно крутому склону.
– Обуваться будем? – спросил Гена.
– Как хочешь. У меня нет желания ноги наколоть об иголки, – Олег присел на лежащее у воды бревно и стал надевать кроссовки.
Гена тоже обулся. Не спеша, Олег и Гена поднялись по склону. Почти сразу же наверху склона начинался лес, притом намного гуще, чем на противоположном берегу. Весь путь до избушки они прошли молча. Каждый думал о чем-то своем.
Избушка – охотничий домик, принадлежащий Олегу, – стоял посреди большой поляны. Это был классический небольшой деревянный дом, без каких-либо украшений в виде антенны телевизора. Олег поднял руку и из-под балки косой крыши достал ключ. Домик состоял из двух комнат, одна из которых была попутно кухней, и большой подсобки. Мебель была предельно простой. Одной из немногих прелестей цивилизации был генератор, который работал на солярке, и за счет которого можно было пользоваться электричеством. В случае непогоды, в домике можно было отсидеться, даже не высовывая носа наружу, разве что за дровами для печки, если бы они закончились в подсобке.
– Добро пожаловать дорогой Винни-Пух, ну и ты, Пятачок, заходи! – улыбнулся Олег.
– Ах, Винни! Твоя доброта не знает предела! – Гена забавно хрюкнул.
– А знаешь, Пятачок, я тебя третьего дня в ресторане видал, – сообщил он.
– И с кем же?
– С гарниром. Помидорчик, огурчик, петрушечка в зубах и в попочке красное яблочко.
– На сто рублей?
– Где-то так, – кивнул Олег. – Может, даже на двести.
– А ты не попросил себе красное яблочко? Хотя бы на соточку?
– Не, не попросил.
– Я знаю почему, – довольно едко заметил Гена.
– Ты все себе забрал.
– А вот и нет. Просто у тебя там уже сливка торчит. Знаешь, как её зовут?
– Ничего у меня там не торчит. Я с Нонной поссорился, и мы предпочли больше не отравлять существование друг другу. Ошибся ты, Пятачок.
– А я совсем не об Нонне. Зовут твою сливку Сашенька.
– Какая ещё Сашенька? – Олег вдруг почувствовал, как начинает краснеть. Такого с ним не было давно.
– Шарф-Эгердт. Я заумную фамилию запомнил. Ты её Волковой называешь. Что, я не прав? – Гена радовался, как ребенок. – Что это ты так покраснел?
– Не прав, – Олег попытался быть строгим. – Вернее прав в одном – точно, как слива в одном месте. Она мне на нервы действует.
– В каком плане?
– Слушай, Пятачок, не пытайся мне её навязать. Она меня совершенно не трогает.
– Да ну?! А мне что-то кажется, что трогает. Правда, пока не руками. Да и ты ей не просто так.
– Что ещё? – Олег закурил. – Проницательный ты мой, что-то ты слишком много видеть стал. Кроме тебя этого никто и не видит.
– Я уже очень давно тебя знаю. Я помню, как ты ещё в институте за Мариной приударял, а когда она тебя тихо отшила, ты так же тихо приклеил ей ярлычок «Iron Lady». Что, не так?
– Ну, так. А то ты за ней не приударял.
– Замуж за меня она не вышла. Почему-то предпочла тебя. Тебя, Олежек, девочки любят.
– И за что меня любить? За пресс в кармане?
– Кто-то, возможно, и за пресс. Но это теперь. А раньше, когда ещё пресса не было, любили тебя за твою обаятельность. Ты, милый, при всей своей ядовитости, относишься к категории дамских любимцев. От тебя они просто пищать начинают. Внешность их в таких мужчинах интересует меньше всего.
– Философ! – хмыкнул Олег. – Долго думал?
– Не думал – наблюдал. И не один я.
– Дамский любимец у нас Игореня Ламинский. Это в простонародье гинеколог так называется.
– Кстати, Игореня тоже замечал неоднократно, каким ты успехом у девочек пользуешься.
– Спасибо за выводы.
– Не злись. Что с Нонной не поделили?
– В Париж я ехать отказался. Да и вообще, что-то не ладно было в Датском королевстве. Не для неё я. Пусть найдет себе достойного и не капризного. Я вредный, капризный, чурбан, манерам не обучен и прочее.
– Это кто сказал? Она? – удивился Гена.
– Нет, Васька Пупкин. Конечно, она. Что я её напрягать буду? Ради Бога, пусть идет, куда хочет. Полгода морочить друг другу головы вполне достаточный срок. Что ещё?
– Да, забыла девка Бога! – Гена тоже закурил. – Батька, я вот всё спросить у тебя хочу в последнее время, когда ты, наконец, жениться надумаешь? Семьей бы обзавелся?
– Я тебе так мешаю? – Олег прищурился.
– Не мешаешь. Я просто хочу о тебе позаботиться. Времечко идет, а ты всё один, да один. Девочки не в счет. Ты со стороны на себя посмотри, когда с племяшкой возишься или Саньку к себе забираешь.
– Генчик, я со стороны на себя посмотреть могу только в зеркало. Когда, как ты сказал, я вожусь с племяшкой или забираю к себе Саню, то в зеркало я смотрю только по необходимости и не на то, что делаю. Вот так-то, заботливый ты мой.
– Олег, что ты ищешь? Второй Марины, как не ищи – не будет. Это невозможно.
– Я и не ищу вторую Марину. Я вообще никого не ищу, и искать не хочу. Мне и так хорошо.
– Вот это ты не тарахти, – Гена с сожалением улыбнулся. – Мне очень хорошо запомнилась твоя монументальная фраза произнесенная, между прочим, здесь, когда метель была. Ты тогда сказал, что и мы за своими бабами воем, только не все в голос. Не настолько давно это было, чтобы забыть. Всего лишь пару лет назад.
– Гена, давай не будем, – Олег тяжело вздохнул. – Я прекрасно понимаю, что второй Марины нет и быть не может. Просто Марина любила меня или воспринимала, такого, каким я был на самом деле – хороший, плохой, не знаю. А остальная публика от меня хочет Бог весть чего. Ты даже на эту малявку посмотри. Ей ведь нужен герой боевика, а не я. Или единственный наследник Рокфеллера. Потому, как с героем боевика она захочет залезть в постель, а за наследника выйти замуж. А я хочу, чтобы и то, и другое хотели сделать не с придуманным героем, а со мной, с таким, какой я есть на самом деле. Про деньги можно будет сказать потом. Вообще, жалею я, что пошел…
