– Ради Бога, Энджи. – Сэм вытаращился на нее. – Нет. Мне не нужно это кольцо. Продай его. Выброси в озеро Мичиган. Мне все равно. Только не сообщай мне, что ты с ним сделала.
– Ну ладно. – Она с трудом глотнула и протянула ему руку: – Прощай, Сэм. Желаю тебе счастливого будущего, здоровья и процветания.
Он пожал ей руку:
– Надеюсь, ты обретешь жизнь, на которую рассчитывала. Де Грут сделает тебя счастливой.
На ее губах появилась едва заметная улыбка, но глаз она не коснулась.
– Питер позвонил мне тогда, чтобы спросить, вполне ли я уверена, что не хочу выходить за него. Я ответила, что вполне уверена.
Его рука сжала ее руку крепче. На мгновение дыхание его остановилось. Потом Сэм осознал, что ничего не изменилось. Если это будет не Де Грут, то появится кто-нибудь еще. Такая прелестная женщина, как Энджи, не останется незамеченной богатыми и процветающими искателями ее руки.
Энджи подскочила, а Сэм дернулся, когда раздались свисток поезда и шипение пара у них за спиной.
Энджи вынула платок из своего дурацкого маленького ридикюля и промокнула глаза.
– Это от пара, – объяснила она, сморкаясь. – Я… скажи девочкам, что я люблю их!
Она повернулась и ринулась к кондуктору, чтобы он помог ей взобраться по ступенькам в вагон.
Сэм подал ее чемодан кондуктору, а потом, ощущая внутри смерть, двинулся назад по платформе и, дойдя до здания вокзала, прислонился к стене.
Итак, это случилось. Его жизнь потеряла смысл. Он бесстрастно смотрел на суету и толкотню последней минуты перед отходом поезда, слышал скрежет металла, вглядывался в клубящиеся облака горячего пара.
Энджи намеренно выбрала место по ходу поезда, чтобы не поддаться искушению выглянуть из окна и увидеть Сэма, наблюдающего за ее отъездом, как он и обещал ей. К тому же она не хотела, чтобы он видел ее слезы.
Черт бы его побрал! Будь проклята его гордость! Он держал ее в своих объятиях и занимался с ней любовью. Конечно, она не была ему безразлична, ну хоть немного. Как он мог отпустить ее? Снова. Как он мог это сделать? Как он мог опять так больно уязвить ее?
О, постойте! Она сделала резкое движение головой и опустила платок на колени. Но ведь и она повторяла прежнюю ошибку. Тогда в Чикаго она ушла в свою комнату. Вместо того чтобы остаться рядом со своим мужем, как поклялась сделать, она ушла. И теперь уходила вновь.
Сэм смотрел на проплывающие мимо вагоны, отчаянно надеясь хоть на мгновение увидеть ее лицо в окне. Как будто страницы календаря зашуршали, отсчитывая время на десять лет назад. Тогда он так больно уязвил ее.
Он резко выпрямился. Сукин сын! Черт бы его побрал! Он ведь делал то же самое! Он позволил ей уйти, не попытавшись ее остановить. Он решил, что она не хочет его, решил за нее, что она не хотела того, что он мог ей предложить. И снова ему не пришло даже в голову спросить ее, чего хочет она. Он опять не постоял за себя.
Он должен догнать, удержать ее. Нет, он не мог сделать этого до тех пор, пока Дейзи не придет в себя настолько, чтобы понять, почему он должен ехать в Чикаго. Он не сможет оставить Дейзи в больнице одну. Черт бы его побрал! Проклятие!
Обезумев, Сэм смотрел на проносящийся мимо служебный вагон и прикидывал, сможет ли он добежать до него достаточно быстро, чтобы вскочить на подножку.
И тут его взгляд уловил какое-то движение, и он увидел ее. Она стояла по ту сторону путей, он видел белые чулки, на полдюйма выглядывающие из-под юбки, а на лице ее было знакомое ему выражение гнева, будто внутри у нее все кипело, и этот гнев был готов прорваться наружу. Выражение, которое он так любил. Ему показалось, что сейчас его колени подогнутся, когда спрыгнул с платформы и побежал к ней.
Они встретились на середине пути, и Энджи ткнула его пальцем в грудь.
– Я вне себя от злости! Я так на тебя зла, что готова плюнуть! Я нужна Дейзи. Ей предстоит тяжелое время, пока она будет маяться в этом гипсе. И кто будет заботиться о Люси, когда она вернется домой? – Она снова ткнула его в грудь. – И тебе я нужна! Если ты собираешься начать в Денвере новое дело, тебе будет нужен кто-нибудь, чтобы вести твои бухгалтерские книги и распределять деньги. Тебе надо будет выбрать дом, потому что вы, мужчины, ничего в этом не смыслите. – Она подалась вперед и смотрела на него зло прищуренными черными глазами, из которых, казалось, летели искры. – Сейчас неподходящее время для развода, когда твои дочери нуждаются во мне. Поговорим о разводе, когда Дейзи поправится и девочки освоятся после переезда в Денвер.
– О Господи! Я люблю тебя! И ты мне нужна! Я люблю тебя, люблю, люблю.
Ошалев от радости, он поднял и закружил ее, позволяя зевакам в полной мере оценить ее нижние юбки и белые чулки. Когда он поставил ее на платформу, то не выпустил из объятий. Напротив, он сжал ее и целовал до тех пор, пока публика, находившаяся на платформе, не разразилась аплодисментами.
– Послушай меня. Я не могу тебе дать и частицы того, чего ты заслуживаешь, но клянусь, что я буду стараться.
– О, Сэм, ты редкостный идиот! Мне ничего не надо, кроме тебя и девочек. – Она взяла его за уши и яростно поцеловала. – Моя жизнь началась, когда я поселилась с вами троими: Разве ты этого не заметил? – Ее руки взлетели и коснулись его лица, груди и губ. – Я люблю тебя. Неужели ты не знаешь? Я всегда тебя любила! Всегда, всегда!
Он запрокинул голову и закричал во всю глотку:
– Она меня любит!
Зардевшаяся Энджи робко оглядывалась на улыбающихся людей на платформе. Подавшись вперед, она зашептала ему на ухо, прикрыв его ладонями, как чашечкой:
– Я знаю, где этот номер в отеле, в котором мы будем чувствовать себя в полном уединении целых две недели!
И тотчас же его тело ответило, и он улыбнулся, глядя в ее сияющие глаза. Он любил ее в эту минуту так сильно, что эта любовь болью отдавалась в груди. И вдруг будущее показалось ему светлым и многообещающим, и теперь он подумал, что все возможно. Разве может быть иначе, если она будет рядом?
Сграбастав ее в объятия, он понес ее к ступенькам, ведущим вниз с платформы, мимо здания вокзала к кебу. Он предложил кебмену премию, если тот доставит их в отель в рекордно короткое время.
В кебе он целовал ее до тех пор, пока оба они не начали дышать тяжело и прерывисто и их обоих не начала бить дрожь, настолько они нуждались друг в друге.
– Что касается развода, – сказал Сэм, почти касаясь губами ее губ, – думаю, мы отложим это до тех пор, пока я не встану на ноги.
«Как 6ы не так, – думал он, – разве я когда-нибудь отпущу тебя?»
Энджи прикусила его губу, приведя его этим в полное неистовство. Лицо ее было мокрым от счастливых слез.
– По правде говоря, я думала отложить разговор о разводе до тех пор, пока девочки не закончат школу и не заживут своей жизнью.
