Читаем без скачивания Странные приключения Ионы Шекета. Книга 2 - Песах Амнуэль

НЕ ФАЙЛОМ ЕДИНЫМ…

Я никогда об этом не рассказывал, но в молодости мне довелось поработать не только рекламным агентом, рецензентом и биржевым маклером. Как-то, правда, не очень долго, я был даже журналистом в газете «Едиот ахронот». Более того, однажды мне довелось спасти любимое издание от неизбежного краха. Я составлял новостные сводки по северу страны и в тот злополучный день, завершив подборку, отправился в отдел информации, который занимал в газетном компьютере особо секретные блоки, защищенные от любых вирусов, наведенных токов и попыток внешнего считывания. Войдя в компьютер, что делал уже не одну сотню раз, я уверенно направился к блоку новостной информации и в это время увидел мелькнувшую впереди тень. Судя по звуку, это была программа, защищенная от проникновения, но высота тона показалась мне диссонирующей, и я насторожился. Свернув все свои подпрограммы, что сразу увеличило скорость движения, я нагнал незнакомца, который оказался защищен секретным кодом, десять цифр которого всплыли из моего подсознания, будто только и ждали этого момента. Это была просто неслыханная удача — все равно, что угадать с первого раза секретный код чужой кредитной карточки. Недолго думая, я слился с чужаком и немедленно получил удар в глаз точнее, в то место моего файла, где были записаны болевые ощущения. Я успел отклониться, иначе почти все мои подпрограммы оказались бы отключенными, и увидел перед собой Яэль Дроми, журналистку из конкурирующей виртуальной газеты «Маарив» — конечно, не во плоти и крови, а ее полную газетную программную матрицу со всеми степенями специализации. Я ввел вирус, но антивирусная программа Яэль инфекцию отторгла. Тогда, как положено по инструкции, я перезагрузился, рискуя собственной информацией. Но Яэль рассмеялась мне в подпрограмму, инфицировала мой исполнительный файл вирусом Figus и скрылась в системном обеспечении информационного отдела. А мне пришлось возвращаться из виртуального мира в реальный не солоно хлебавши. Остаток ночи я потратил на обеззараживание, но какие-то вирулентные блоки, видимо, сохранились, потому что даже в своем физическом теле, вернувшись из компьютера, я ощущал ломоту и головную боль. А утром, с трудом продрав глаза, я отправился к главному редактору и сообщил о том, что в нашем компьютере завелся шпион или даже диверсант. — Ясно, — сказал Главный. — Вот почему вчерашние наши сообщения из Кении так и не стали сенсацией, поскольку были опубликованы «Мааривом» на час раньше! Куда смотрела служба безопасности? Ведь не могла Яэль просочиться по Интернету! Как она узнала наши коды? Это не просто саботаж, это катастрофа! — Поэтому, — скромно сказал я, — я и пришел лично к вам. — Код безопасности этой чертовой Яэль ты, конечно, запомнил? — Наверно, — я пожал плечами. — То есть, в физическом теле я не сумел его вспомнить, но подсознание его, конечно, знает и, если я вновь встречусь с Яэль в компьютере… — Я понял, — сказал Главный, — и думаю, что другого выхода действительно нет… Действуй. Я отправился в компьютер немедленно, но ситуация уже успела выйти из-под контроля. Подписчики «Едиот ахронот», получившие на свои домашние компьютеры выпуск, сданный в сеть распространения в 13 часов 8 минут 1 января 2028 года, были неприятно поражены, обнаружив, что темпераура воды на пляжах Эйлата упала до минус тринадцати градусов, а температура воздуха в центре Тель-Авива, наоборот, поднялась до ста сорока восьми. Причем, по Цельсию. В выпуске газеты, распространенном в 13 часов 11 минут, утверждалось, что в районе площади Цион в Иерусалиме обнаружен неопознанный летающий объект, отзывающийся на кличку Дуся. В 13 часов 15 минут «Едиот ахронот» лишилась восемнадцати тысяч подписчиков, отменивших свои абонементы и присоединившихся к сети распространения «Маарив». В 13 часов 18 минут очередной выпуск «Маарив» неожиданно порадовал пользователей сообщением о том, что президент государства Палестина господин Раджаби прибыл в Иерусалим, чтобы лично поцеловать камень в Стене плача и помолиться за скорейший приход Машиаха. Положение на газетном рынке Израиля стало нетерпимым в 13 часов 23 минуты, когда одного из подписчиков «Маарива», вошедшего в свой домашний компьютер, чтобы прочувствовать эротический триллер «Ее левая грудь», героиня романа в считанные секунды довела до нервного срыва совершенно непристойными действиями, недопустимыми в файлах такого серьезного издания. К двум часам дня оба газетных гиганта стояли на пороге краха, а потребитель — на пороге информационного кризиса. И я вам честно признаюсь, что это была моя работа. Получив «добро» от Главного, я подключил церебральные датчики и вошел на первый сенсорный уровень. Без проблем вспомнив раскрывающий код Яэль, я обнаружил ее компьютерный призрак в цепи программ отдела погоды. — Яэль! — позвал я, не желая начинать боевых действий без предварительного выяснения отношений. Поняв, что осталась обнаженной, Яэль сочла за лучшее не сопротивляться. — Как тебе удалось проникнуть в наш компьютер? — задал я прямой вопрос, надеясь выиграть битву фактором неожиданности. — Нет списка ответов, — сказала Яэль, одновременно опуская температуру воды на пляжах Эйлата ниже точки замерзания. — Даю список. Отметь правильный вариант: а) предательство в службе безопасности, б) пробой в системном программировании, в) экстрасенсорное воздействие, г) случайность… — Правильного ответа нет в списке, — сказала Яэль, поднимая температуру воздуха в Тель-Авиве выше точки кипения воды. Короткий щелчок — выпуск «Едиот ахронот» ушел к пользователям. — Черт, — сказал я. — Яэль, так порядочные люди не поступают. Давай поговорим, иначе я сдам тебя службе безопасности, поскольку, как ты сама только что отметила, предателей там нет. — Не о чем нам говорить, — отрезала Яэль, заставляя неизвестных пришельцев опуститься в центре Иерусалима. — Яэль, — сказал я, теряя надежду завершить дело миром, — пойми, раз ты раскрыта, тебе из компьютера не выйти. Я выведу на тебя иммунологов, и в тебя засадят столько вирусов, что даже твое физическое тело этого не выдержит. Зачем тебе это надо? Мы же были близки с тобой… Я знаю твой код вовсе не случайно, ведь и ты знаешь мой код, и теперь я понимаю, как тебе удалось войти в наш компьютер. Я виноват, и теперь я должен исправить… Слишком многое поставлено на карту. — Вот именно, — сказала Яэль, и мне с трудом удалось удержать ее от вмешательства в спортивную хронику. — Я работаю на «Маарив», и ты мне конкурент. — Ты воспользовалась нашей близостью… — А ты бы не воспользовался? — сказала Яэль. Мысль была вполне здравой. Но неужели моя бывшая возлюбленная решила, что я глупее нее? Второй этап битвы газетных гигантов начался, когда я, воспользовавшись личным кодом Яэль Дроми, проник через модемную систему в компьютер концерна «Маарив». Все программы безопасности пропускали меня, принимая за Яэль, и я без труда добрался до выпускающего блока, засадив в очередной выпуск конкурента — на первый же файл, где было оглавление! — информацию о том, что президент Палестины целовал камень в стене Плача. Эта «новость» ушла на компьютеры пользователей в 14 часов 01 минуту, и семь тысяч подписчиков немедленно отказались от абонементов, перейдя на коллектор «Едиот ахронот». Система безопасности «Маарива» произвела тотальную проверку, начиная с антивирусной защиты и кончая отключением всего штатного персонала. «Прекрасно, — подумал я, — антивирусом меня не возьмешь, поскольку я чист. А физическое тело не отключишь, поскольку в реестре тел „Маарива“ меня просто не существует». После чего, к полному недоумению системных программистов «Маарива», я заслал в выпускающий файл информацию о том, что президент России господин Луконин решил перейти в ислам, чтобы привлечь на предстоящих выборах голоса тридцати миллионов мусульманских избирателей. Я прекрасно понимал, что в это время Яэль продолжает разрушать информационную систему моей родной газеты, но считал наступательные действия важнее оборонительных. В 14 часов 15 минут газетные империи «Едиот ахронот» и «Маарив» прекратили передачу. Очередные выпуски не поступили на компьютеры пользователей, в результате чего уже в 14 часов 30 минут обе газеты оказались перед угрозой финансового краха. Тиражи упали впятеро. Рекламодатели отзывали свои программные пакеты. Главный созвал экстренное заседание, и надо полагать, в «Маариве» ситуация была аналогичной. — В нашей сети оказался диверсант, — сказал Главный. — Это матрица сотрудницы «Маарива» Яэль Дроми, которой удалось пройти все системы защиты исключительно из-за халатной преступности журналиста Ионы Шекета. — Уволить и программу немедленно стереть! — воскликнул Реувен Аркан, руководитель службы безопасности. — Не торопись, — буркнул Главный. — Уволим, конечно. Но не сейчас. В настоящее время Шекет проник в систему «Маарива», но… Боюсь, обе газеты к вечеру обанкротятся, если передача очередных номеров не возобновится в полном объеме. — А если… — послышался из угла кабинета тихий голос Самуэля Рывкина, помощника ответственного секретаря. Все головы повернулись к нему. — Ну… — продолжал Рывкин, смутившись, — я хочу сказать, что можно ведь очередной выпуск сделать на бумаге в типографии… Пока Шекет с Дроми выясняют отношения… — Чушь, — с отвращением сказал Главный. — Это каменный век. Кто сейчас пойдет в магазин, чтобы купить новости? — Но ведь до этой идеи может додуматься и «Маарив», — пролепетал Рывкин. — Так какого черта вы тут разговариваете? — вспылил Главный. — Работайте! Когда тираж сможет быть в магазинах? — Никогда, — тихо сказал Рывкин. — Идея-то хороша, но кто сейчас помнит, как делалась газета тридцать лет назад? Даже я все позабыл, а мне тогда было уж под сорок… — Меня это не касается, — сказал Главный и объявил совещание закрытым. Ищите бумагу, ищите типографию, ищите специалистов, но чтобы к вечеру газета была в продаже. Русскоязычный израильский читатель в тот вечер лишился любимых своих изданий. Не вышел даже эротический «Сигнал» с продолжением романа «Эта маленькая штучка». Вы-то, конечно, не помните, но в то время, когда весь мир получал новости на экран компьютера, эти «русские» продолжали по привычке покупать газеты, напечатанные на бумаге, и искать информацию, шурша страницами. Но их лишили этого удовольствия, потому что все типографские мощности были в одночасье перекуплены концернами-гигантами. Что всего возмутительнее, — главный редактор «Маарива» так и не признал, что именно по его указанию журналистка Яэль Дроми внедрилась в компьюетрную сеть «Едиот ахронот». Бедняжку Яэль уволили, и все считали, что из женщины сделали козла отпущения. Меня, как вы понимаете, тоже выгнали с работы, несмотря на мои героические действия по разрушению компьютерных сетей конкурента. Что нам с Яэль оставалось делать? Естественно, мы поженились. — Не файлом единым жив человек, — сказал я, выбравшись наконец из редакционного компьютера и обнимая физическое тело Яэль Дроми. — Есть еще и любовь. С тех пор, насколько я знаю, наши гиганты «Маарив» и «Едиот ахронот» держат про запас рулоны бумаги и типографские машины — на всякий случай.