Девушка очнулась. И к ней потянулись руки леса — этими «руками» были танцовщицы, которые стали гладить и ласкать ее… От их прикосновений Девушка проснулась, встала и медленно закружилась, с удивлением прикасаясь к распустившимся на лианах цветам.
Наготу своюя не утаюот листвы и трав —в них твой добрый нрав.У воды ручьяоторопь твоя…
Блас стоял в левой кулисе и наблюдал за впечатлением, которое произвело на посетителей кабаре выступление Виктории. Неожиданно он увидел недалеко от сцены за столиком, освещенным мягким светом дежурной лампы, Хуаниту Толедо.
Блас не знал, что она тоже находится в Варадеро, и решил, что это простая рабочая инспекция, которую осуществляет руководитель департамента, чтобы оценить уровень приглашенных гастролеров.
Хуанита неотрывно следила за происходящим на сцене. По тому, как она жестом попросила свою спутницу, которая что-то сказала ей, не мешать, можно было полагать, что представление ей нравится…
К Виктории медленно приближалось лесное чудовище. Его можно было сравнить с движущимся косматым деревом, на ветвях которого сидели зловещие птицы.
Движущимся деревом была Лулу. Изумительная пластичность и чувство ритма придавали ее движениям неповторимую красоту.
Грубый нелюдим,в нитях паутинты мне мил один!
Любовный танец Дерева и Девушки, исполненный чувственного экстаза, завершился обмороком Девушки.
Дерево склонилось над ней, рухнуло на нее! Замерло… Начало отступать, медленно сволакивая с нее зеленый покров листвы, открыв ее обнаженное, расписанное зеленоватыми прожилками тело, которое стало еще одним «плодом» волшебного леса…
Очнувшаяся Девушка, не открывая глаз, протянула руки, в поисках любимого. Не найдя его, открыла глаза, вскочила, начала озираться. К ней приблизились «плоды», с любопытством разглядывая новенькую подругу Леса, заигрывая с ней, дразня ее.
А она бросилась на землю, вглядываясь в гладь заводи.
На какой-то мигв омуте возниктвой печальный лик…
В мечтательном кружении, под смех и пересуды лесных «плодов» она начала медленно удаляться — нагая, одурманенная магией дикого Леса.
От зеленых глаз,от нескладных ласкухожу в слезах…Поутру исчезмой любовник — лесв синих небесах…
На диковинную, неземную мелодию леса лавиной обрушилась рок-музыка. Вокруг Девушки появились рокеры, потешаясь над сумасшедшей, голышом бредущей невесть куда. Они толкают ее, делают гнусные предложения, хватают за руки и за ноги, подбрасывают ее.
Неожиданно появляется разгневанный Лес, — подобно зеленому смерчу, он раскидывает по сторонам обидчиков и, обняв Девушку увлекает ее навсегда в свое царство.
Грубый нелюдимв нитях паутинты мне мил один!
По тишине, возникшей в зале с самого начала номера, которая прерывалась овациями при появлении «плодов» и «дерева», Виктория поняла, что чувства Бегонии выраженные в словах и музыке, и то, что она сама придумала для постановки, нашли отклик в сердцах разноязыких людей, сидящих в этом зале.
Их общий страх перед надвигающейся экологической катастрофой и выраженная в этом представлении надежда на единение человека с природой заставили их подняться, кричать, аплодировать.
Блас видел, что Хуанита довольна представлением Она что-то говорила своей спутнице, которая заносила ее указания в блокнот.
Труппу вызывали несколько раз, а Викторию — пока она не устала выходить.
Выбегая за кулисы, она падала на грудь Бласа, делая небольшую передышку, лицо ее было усталым, но тут же, собираясь с силами, она извлекала очередную улыбку и выбегала кланяться.
Несколько испортило впечатление публики появление на сцене Хуаниты Толедо, которая вручила Виктории аляповатый вымпел и букет цветов, присовокупив к ним небольшую, но достаточно бюрократическую речь о «вкладе», о «значении» и о «родине и смерти».
В зале раздался свист, перекрытый «землетрясением» оркестра карибской музыки, приглашавшим посетителей потрястись на танцевальном круге.
Глава 17
На дне рождения у Дарьи Себастьянов, кроме ее сестры Кати, нескольких смешанных мексиканско-русских пар, а также Джоаны и Марисабель с Бето, была ученица Кати — бразильянка Луиса, на диво стройная, зеленоглазая, с пышной копной каштановых волос шестнадцатилетняя девушка.
Марисабель встречала ее в училище, изредка наблюдала за ней, заглядывая на занятия в параллельный класс, где занималась Луиса, но ни разу не разговаривала с ней.
С виду Луиса была замкнутой, даже немного диковатой. Когда она шла по двору училища, все мальчики открыто или исподтишка следили за ней.
Ее осанка была от природы балетной: прямо посаженная голова, развернутые прямые плечи, стройный стан, длинные ноги, а походка…
Некоторые девушки пытались подражать ее походке, но тут же уличались подругами в неумелом плагиате.
Что-то таинственное было в ее красоте и задумчивости…
Луиса помогала Кате и Дарье, обнося гостей бокалами с вином и маленькими сандвичами.
На ней было сиреневое трико, такого же цвета майка с широким вырезом и темно-фиолетовая юбка, скорее лоскуток ткани вокруг бедер.
На шее — на шелковом шнурке — распятие.
Марисабель сразу почувствовала присутствие этого противоположного себе полюса и посмотрела искоса на Бето: какое впечатление произвела на него диковинная бразильская цапля?
Больше всего презирала Марисабель противный немигающий взгляд Бето, когда он на улице пялился на какую-нибудь красотку, непременно начиная для отвода глаз рассказывать что-то про свои занятия или новую, прочитанную им книгу…
Вот и сейчас он начал что-то мямлить про Бегонию, которую положили в больницу.
На столе появилась большая фаянсовая ваза с «фирменным блюдом» русских сестер — сибирскими пельменями, маленькими кусочками теста с мясной начинкой. А рядом — тоже фаянсовые, плошки с разнообразными соусами.
Марисабель и Джоана подарили Дарье сделанное на родными мастерами зеркало в оправе, собранной из перламутровых кусочков, образующих замечательно красивую мозаику.
Дарья тут же заставила всех поглядеться в это зеркало, а под конец и сама заглянула в него, вскрикнув:
— Боже, какая уродина! — И назидательно сказала своему отражению: Если ты не выйдешь замуж в ближайший месяц, я с тобой знаться не буду!
