— Он плохо знает язык, — извинился молодой человек за своего партнера. — Так что вам придется иметь дело со мной.
— Ладно, — согласился Барзак. — Как вас зовут?
— Называйте меня просто Жюль, — скромно сказал молодой человек.
— А этого? — Барзак кивнул на мрачного человека.
— Питер. Пи-тер. Он, простите, не здешний.
— Так вот, Жюль, советую вам вести себя прилично, — заключил Барзак. — Пошли, Анри.
В ресторане агенты Стампа действительно держались в почтительном отдалении. Но когда друзья, позавтракав, вышли из ресторана на улицу, те тотчас же последовали за ними.
— Куда теперь, господа? — подойдя к ним, деловито осведомился Жюль.
— Далеко, Жюль, за город, — сказал Барзак. — Такси!
Друзья уселись в подъехавшее такси.
— Побыстрее и подальше, друг, — обратился Картье по-арабски к водителю алжирцу. — Нам надо удрать от шпиков.
— Понятно, — улыбнулся водитель. — Побыстрее и подальше!
Через полчаса друзья находились в сорока километрах от города. По обе стороны дороги простиралась открытая глазу долина, поросшая древовидным вереском, в сотне метров сверкала на солнце узкая горная речка, стекавшая, видимо, с далеких гор, синевших на горизонте.
— Вот тебе, приятель, двойная плата, — Барзак протянул водителю деньги. — Вернешься за нами через два часа.
— Не надо двойной платы, — сказал водитель, отведя руку Барзака. — Вон поглядите!
По дороге на большой скорости мчался открытый «пежо», за рулем сидел мрачный Питер, а рядом с ним Жюль, еще издали радостно улыбавшийся счастливой встрече.
— Можете не возвращаться, — сказал Барзак, рассчитавшись с водителем. — Обратно нас отвезут эти шпики…
«Пежо» затормозил, Жюль выскочил на дорогу и подбежал к Барзаку.
— Что прикажете делать дальше, мосье?
— Мы с Картье пройдем вон к той речке и там посидим, а вы останетесь тут. Потом доставите нас обратно в город.
— Слушаюсь, мосье. Только прошу вас не пропадать из виду, а то нам придется последовать за вами.
— Слушаюсь, мосье, — усмехнулся Барзак.
Добравшись сквозь кустарник до речного берега, друзья уселись под неверной тенью двух алеппских сосен, росших из одного корня.
— До чего же хорошо жить и дышать на вольном воздухе! — радостно улыбнулся Картье. — Я почти забыл это ощущение… Ну, говори, Луи, что все это значит?
— Это значит, что твоей судьбой горячо заинтересовалась американская разведка. Ей и обязан ты своим освобождением.
— Луи, такими вещами не шутят.
— Я не шучу. Именно по настоянию американской разведки генерал Жаккар, который, видимо, тесно с ней связан, распорядился освободить тебя из Эль-Гиара.
— Луи, повторяю, — глаза Картье гневно блеснули, — такими вещами не шутят!
— Американская разведка интересуется тобой, как геологом, который открыл новое месторождение урана.
— Что такое? — Картье вскочил, ошеломленно глядя на Барзака. — Как могли они узнать? Значит, они обнаружили и захватили…
— Да, обнаружили и захватили, но только не землю, в недрах которой находится урановая руда, а твою рукопись.
— Мою африканскую рукопись? При обыске?
— Нет, обыска не было. Все это гораздо сложнее…
И Барзак рассказал Картье то немногое, что ему самому стало известно. Некий проходимец, по фамилии Брокар, прикинулся другом Картье и обманным путем выманил у Робера рукопись. Назвавшись ее автором, он на определенных условиях предложил некоей американской компании разрабатывать якобы открытое им лично месторождение урана. Компания передала рукопись на экспертизу своим геологам, те очень высоко оценили ее научные достоинства, а произведенная вслед за тем воздушная геологическая разведка подтвердила, что в координатах, указанных в рукописи, действительно имеется крупное урановое месторождение.
— Постой! — прервал в этом месте Картье рассказ Барзака. — Тут явное недоразумение! Я допускал, что моя работа может попасть в грязные руки, и указал в ней ложные координаты, взятые наобум. Как же оказался там уран?
— Урана там и не оказалось. Зато нашелся другой радиоактивный элемент — торий, он-то и ввел в заблуждение воздушных разведчиков.
— Что ж, при богатстве Африканского материка полезными ископаемыми этому не приходится удивляться… Но почему же они не прибегли к наземной разведке? Это дало бы бесспорный результат…
— А потому, что указанные тобой координаты пришлись на территорию английской колонии Буала и производить там тайно наземную разведку было очень рискованно: можно было, не дай боже, навести англичан на след урана! Между тем совпадение наземных данных, приведенных в твоем труде, который специалисты так высоко оценили, и показаний воздушной разведки казалось американцам предельно убедительным. Прими еще во внимание спекулятивный азарт, борьбу монополий за атомное сырье, приносящее сверхприбыли… И вот затрачены десятки миллионов долларов, а урана нет и нет! Вместо урана — торий, к которому компания не испытывает ни малейшего интереса. Я думаю, что заправилам компании с самого начала было известно, что Брокар вовсе не автор рукописи, их вполне устраивала и краденая рукопись. И вот когда в координатах, указанных рукописью, вожделенного урана не оказалось, воришку взяли за горло: или назови настоящего автора рукописи, или тебе каюк! Брокар в сопровождении, несомненно, их агента Стампа возвращается в Париж и смиренно приносит рукопись обратно к тебе на квартиру: я, мол, раскаиваюсь в своем подлом поступке и готов помочь вам в поисках и освобождении Анри Картье! Мари и Робер тотчас же вызывают меня, я знакомлюсь с этим Брокаром, он намекает, что за его спиной стоит американская разведка, и сводит меня со Стампом. Вот и все, Анри, если не считать, что за указание уранового месторождения тебе обещано двести тысяч долларов…
— Вот и все… Да это же целый роман, Луи! Мне одно непонятно: откуда этому Брокару стало известно о существовании моей рукописи, о том, что она содержит описание вновь открытого месторождения стратегического сырья? Ведь иначе бы он на нее не польстился!
— Увы, на этот вопрос я не могу ответить тебе, спроси у него самого.
— Да его, верно, и не найдешь теперь…
— Почему же? Он постоянно живет в Париже.
— Когда еще я попаду в Париж! Во всяком случае, рано или поздно, но я должен выяснить, откуда этому Брокару стало известно об открытом мною месторождении урана. Об этом не знала ни одна живая душа, кроме, правда, одного человека, которому я доверяю, как самому себе. Этот человек не мог проговориться…
