Джек!
Другая рука ухватилась за правую ногу, потащила назад. Яростный голос сына крикнул в буре:
— Один раз вышло, больше не выйдет! Нет, чтоб тебя раздолбало!
К кому это он обращается? К смерчу? Говорит, «один раз вышло»... Вряд ли Джек когда-нибудь видел смерч, а тем более с ним боролся. В чем же дело?
Потом разберемся. В данный момент хотелось бы знать, как он держится, схватив его обеими руками за щиколотки.
Рука нащупала его брючный ремень. Ловко извернувшись, Том глянул через плечо на сына, который, обхватив ногами ствол ивы, подтягивал его к крепкому дереву.
И тут... рев стал утихать. Смерч, пройдя сквозь ивняк, пошел дальше, расчищая себе путь в траве.
Джек отвалился от дерева, опрокинулся на спину.
— Я уж боялся тебя потерять.
Пока сердце возвращалось к нормальному ритму, Том смотрел на него, лежавшего с закрытыми глазами, с залитым дождем лицом.
— Я тоже думал, что пропал. Спасибо.
— Не за что.
Не за что? Нет, есть за что. За нечто... совершенно особенное. Он обязан сыну жизнью.
Как хорошо быть за это обязанным.
Том проглотил ком в горле.
— Пошли. Посмотрим, удастся ли найти каноэ и добраться до какого-нибудь сухого места.
Вторник
— Я решил перебраться обратно на север, — сказал Том, пока Джек укладывал вещи в спортивную сумку, собираясь в обратный путь.
Джек всмотрелся в обветренное лицо, еще покрытое синяками после наезда.
— Точно решил?
— Абсолютно, — кивнул отец. — Никогда не смогу смотреть на дом Ани без мысли о том... что мы видели... что с ней случилось. Никогда не смогу даже из двери выглянуть на Эверглейдс, не вспомнив ту ночь, пролитую кровь, Карла... дыру, вылетевших из нее тварей. А буря... торнадо... — Он затряс головой. — Мы чуть не погибли, черт побери.
— Главное, что не погибли, — заметил Джек.
Возвращение было нелегким. Смерч далеко обошел каноэ, оно уцелело, но дальнейшее сражение с бурей потребовало немалых усилий. Маленькие протоки переполнились, невозможно было разобраться, где восток, а где запад, Джек потерял ориентацию, несколько раз повернул не в ту сторону. Пришлось грести почти два часа, прежде чем они добрались до лодочной станции и с облегчением сели в машину.
Понедельник ушел на поправку. Мышцы, о которых Джек до сих пор не имел ни малейшего представления, протестовали при каждом движении. Дворники и садовники — без Карла — в полном составе расчищали последствия бури. Наверняка видели взломанную дверь Ани и, наверно, подумали, что ее выбил ветер.
К концу дня, когда уборка закончилась и никого рядом не было, они с отцом погребли останки Ани в саду среди ее любимых растений. Она вела довольно замкнутый образ жизни, поэтому исчезновения никто пока не заметил.
Джек выкопал в сырой земле яму глубиной в два фута, чтобы не раскопали собаки или койоты, Том почтительно опустил туда вчетверо сложенную кожу. Ни во что не стали заворачивать — пусть скорей разлагается и питает растения.
В тихий скорбный вечер отец потребовал ответов на длинный перечень вопросов, а Джек всеми силами старался уклониться. Папе не следует знать больше, чем ему известно. Несмотря на пережитое, он, возможно, и не поверит истине в понимании сына. Поэтому Джек рассказал только то, что услышал от Ани. Пусть думает, что остальные ответы умерли вместе с ней. Ни тому ни другому даже в голову не пришло посмотреть вечерний футбольный матч.
— Кроме того, — продолжал Том солнечным утром, — что я тут делаю, когда мои сыновья и внуки на севере? Бессмыслица. Не знаю, о чем я думал.
Может быть, ты и не думал, мысленно оговорился Джек. Может быть, кто-то тебя подтолкнул. Может быть, все события развивались по плану. По плану, который, благодаря Ане, пошел не совсем так, как было задумано.
А может быть, и нет.
Но явная причастность Иного внушала уверенность, что утром прошлого вторника отец был обречен на смерть.
— Можно ездить пару раз в год на юг, — рассуждал Том, — скажем в феврале, в марте. Статистика утверждает, что американец, доживший до шестидесяти пяти, имеет возможность прожить еще лет шестнадцать. Тогда мне остается десять. Какой смысл проводить их в пятнадцати сотнях миль от самых дорогих людей в моей жизни?
— Ты прав. Никакого.
Действительно, за отцом надо лучше присматривать. Иное наверняка не оставит его в покое. В памяти постоянно звучат слова Расалома:
...когда сильный мужчина впадает в безнадежное отчаяние — это истинный деликатес. Если этот мужчина — ты, можно даже дойти до экстаза...
Как довести его до безнадежного отчаяния? Уничтожить каждого, кого он любит?
Хорошо, что папа будет ближе к дому, а сейчас надо вернуться к Джиа и Вики. Беспокойство за них ножом торчит в спине, торопя домой. Вдобавок до марта, когда должен родиться ребенок, ему предстоит превратиться в легального гражданина.
Вчера Джек отправил «раджер» на адрес одного из своих арендованных почтовых ящиков, откуда его перешлют на другой и где можно будет его забрать. Осталось собрать одежду и ехать в аэропорт.
Зазвонил телефон.
— Должно быть, из конторы, — сказал отец. — Я им прямо с утра позвонил первым делом, чтобы выставили дом на продажу.
Когда он вышел, Джек напомнил себе заняться дома фирмой «Благден и сыновья». Может, удастся выяснить, для чего им понадобился песок из кеноте. Едва ли для замеса бетона для веранды на заднем дворе.
Он вытащил из комода последнюю вещь и замер: на дне ящика лежал прямоугольник Аниной кожи.
Во рту у него пересохло. Не может быть. Вчера закопали, и вот она — без единого пятнышка грязи.
Джек вышел в большую комнату, где отец обсуждал с агентом цены и комиссионные, пошел прямо к задней веранде, схватил вчерашнюю лопату, направился к саду Ани.
Место захоронения точно в том же виде, в каком они его оставили. Он принялся копать рыхлую землю, быстро углубившись на два фута.
Никакой кожи.
Прошел еще шесть дюймов, в отличие от вчерашнего — по-прежнему ничего, одна земля.
Анина кожа исчезла.
Нет, постой, не исчезла. Лежит в ящике комода в гостевой комнате отцовского дома. Как она там очутилась?..
Джек не стал тратить время на безответные вопросы — как и зачем кожа из ямы попала в дом. Либо выяснится со временем, либо нет.
Он быстро забросал яму, поспешил назад. Отец еще висел на телефоне. Вопросительно взглянул на него, но он махнул рукой, в комнате сразу шагнул к комоду и снова заледенел. В ящике пусто.
Что за черт?
Оглядевшись, увидел хорошо знакомый рисунок в приоткрытой сумке. Расстегнул «молнию», вытаращил глаза.
Вот она. Видно, Аня — хотя бы ее частица — хочет отправиться с ним домой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
