— Этой, — выдохнул Пепел на ушко Нике.
Та взяла ложечку из горячих, почему-то куда горячее, чем у огненного Искры, пальцев и добросовестно собрала с тарелки последние капли национального блюда. А что уши при этом и щеки стали розовыми — так все от излишнего старания. Альсор чуть склонил голову, недлинные мягкие волосы цвета пепла мазнули по запястью Ники, горячие пальцы обхватили его, дыхание обожгло.
— Очень вкусно, — хрипловато согласился мужчина с братом, слизывая с ложечки остатки каши. Язык его ненароком прошелся по кончикам пальчиков Вероники, заставляя еще более часто забиться сердце. Пожалуй, более эротичного приключения, чем кормление кашей альсора в жизни девушки никогда не было. Она даже пожалела об опустевшей тарелке и почти сразу устыдилась собственного удовольствия. Сейчас в первую очередь следовало думать о спасении Илы, но так хотелось урвать хоть кусочек личного счастья. Дарет понимающе отвел глаза.
Инзор покончил со своей порцией каши как раз к тому времени, как Эльсор «напробовался» сомварры с ложечки. Энергично потерев руки, золотоглазый альсор объявил:
— Пепел рассказал мне про девочку-заложницу. Я не рекомендовал бы скрытый штурм предполагаемого укрытия, если мы хотим сохранить жизнь пленнице. Лучший вариант — подмена. У меня есть несколько девушек, которые могли бы изобразить тебя, Ника, и вызвать подкрепление по необходимости, если не удастся разобраться с шантажистами самим.
— А если у них есть возможность распознать подделку и Илу убьют, не дождавшись настоящей меня? — указала на одно из уязвимых мест плана Вероника. — Давайте я все-таки пойду с Даретом.
— Слишком опасно, — тут же взвился наемник, с непередаваемой надеждой глядя на альсоров. Пусть придумают что-то, чтобы и Ника была в безопасности, и Илу спасти. Сам бы он уж давно бросился на выручку девушке (Как она там? Цела ли? Небось, умирает от страха, бедняжка!) да боялся навредить именно так, как и сказала Вероника.
— Почему опасно? Мы же в Альрахане, можно использовать магию Владычицы для охраны, чтобы защитить нас с Даретом и обезвредить похитителя. Надо только подумать, как именно действовать. Наверное, как-то так, чтобы убедить стоящих за покушением, что мы безобидны и действуем тайком ото всех, тогда особенной опасности от нас ждать не будут, — начала тараторить Ника.
Инзор задумчиво свел каштановые брови и покусывал губу, слушая девушку. Здравое зерно в ее словах было, если б еще самой Видящей рисковать не пришлось.
— Ты видишь какую-нибудь опасность? — на всякий случай уточнил альсор у девушки.
— Я не вижу ничего насчет Илы, серость какую-то и все. Но я не могу по заказу видения вызывать, и вообще четче всего я могу настроиться на тех, о ком на Терроне писала прежде в книгах. Илу же в первый раз встретила два дня назад. О едва знакомых по заказу видения не получается включать, — Ника виновато понурилась, закусив губу. Ведь если бы ее дар, коль он на самом деле существует, был малость посильнее, возможно, она смогла бы помочь новой подруге избежать плена или хотя бы поучаствовать в разработке плана спасения горничной наравне с альсорами.
— Что ж, маму, думаю, привлекать лишнее. Ее гнева столица не переживет, обойдемся опосредованной помощью, — с полуулыбкой, но все-таки больше всерьез, нежели в шутку, констатировал Инзор и полез за пазуху. Он всегда носил с собой набор напоенных силой Владычицы вещиц, способных помочь почти в любой ситуации.
Альсор вытащил на свет божий нечто похожее на небольшой, с кулачок ребенка, почти плоский кожаный кошель на шнурке. Растянул завязки и перевернул над освобожденным от еды столиком. Встряхнул.
Кошелек-самотряс — ювелирный, — мелькнула у Ники мыслишка, когда на деревянную столешницу позванивая и постукивая стали высыпаться колечки, брелоки, кулоны, заколки, броши и прочие разносортные украшения, части которых девушка даже не могла припомнить названий. Или таковых вовсе не существовало на языке Террона.
Оценив навскидку натрясенную горку, Искра решил, что насыпал достаточно и вернул кошель под рубашку. Закипела работа! Девушку начали наряжать как куклу Барби в рост человека в четыре руки с дополнительной парой конечностей от Дарета на подхвате. Махонькие заколки в волосах усиливали остроту слуха, прозрачно-голубой с переливом, похожий на лунный камень, кулончик на груди защищал от колюще-режущего оружия. Ни заколоть с близкого расстояния, ни застрелить издалека Нику стало невозможно. Еще одна заколка-бабочка, зарывшаяся в прядки волос, позволяла видеть и в темноте, а перстенек на пальчике вызвать большой щит, закрывающий от любого физического удара и саму носительницу и того, кого она будет держать за руку. В довершение ювелирного безумия Инзор нацепил на запястье жертвы широкий наруч, защищающий от любой отравы. Кошель с деньгами для шантажиста положили в женскую сумочку, из тех, которые дамы вешают на грудь. Ника сразу почувствовала себя псом-медалистом с элитной выставки. Под весом выкупа так и тянуло согнуться.
Оглядев экипированную по последнему слову магии Альрахана девушку, альсоры пришли к выводу, что защитить ее сильнее от возможных угроз можно лишь одним способом — закрыть во дворце и никуда не пускать. К сожалению всех троих мужчин, именно такой возможности у них не было. Конкретно Пепла судьба горничной волновала не слишком, но положить конец покушениям на Веронику он желал от всего сердца и почему-то чувствовал, что выбранный способ — самый подходящий.
Итак, примерно за час до полудня из боковых ворот в дворцовой ограде, тех самых, каковые большей частью использует прислуга среднего ранга или служащие канцелярии, вышел мужчина, ведущий под локоток закутанную в плащ от ушек до каблучков сапожек особу женского пола. Судя по стройности фигурки, которую не в силах был скрыть просторный плащ, внутри кокона из ткани скрывалась девушка. Домашний питомец наемника и Шотар остались во дворце. Рисковать ни в чем неповинными животинками в потенциально опасной эскападе люди не хотели.
Ника покорно шла за Даретом и тихо возмущенно шипела:
— Почему нельзя снять капюшона? Я кроме мостовой вообще ничего не вижу. Не слишком ли большие жертвы для конспирации?
— Не слишком. Если за нами следят, должны поверить в то, что мы ушли из дворца тайком. А твое лицо после вчерашнего бала слишком известно, альсорана Вероника.
— Ясно, — девушка скорбно вздохнула и больше не возмущалась.
Если ради спасения Илы надо так, то пусть. Она готова даже мешок из-под картошки на себя напялить, лишь бы помогло. Судя по тому, как крепко сжимались пальцы Дарета на ее локте, тот тоже очень хотел надеяться на лучший исход и опасался худшего.
