Что же касается дружбы Кеза с человеком, то его собратья решительно не понимали столь странной привязанности. Правда, они соглашались с тем, что Хума был славным воином (для представителя людского племени, конечно), но при этом всегда подчеркивали, что все свои подвиги он совершил при помощи Кеза, который, не требуя наград, защищал его от всех и вся, как и подобает благородному покровителю.
Галдар с детства верил в эти легенды, только теперь он начал видеть их в другом свете. Возможно, на самом деле Кез бился бок о бок рядом с Хумой просто потому, что любил его — совсем как Галдар любил Мину. Между двумя этими людьми, вне всякого сомнения, было нечто общее — оба они умели проникать в самое сердце.
Они обладали тонкими и хрупкими костями, но их стойкости и способности выносить страдания мог бы позавидовать даже гладиатор, оставшийся в финале один на окровавленной арене амфитеатра минотавров. Они сражались до тех пор, пока не падали и не умирали. Они готовы были в любую минуту рискнуть своими и без того недолгими жизнями ради правого дела (а зачастую и глупого героизма), бросившись, например, в горящую башню, чтобы вынести оттуда совершенно незнакомого человека.
Минотавры тоже славились своей храбростью, но при этом они всегда отличались осторожностью, заключавшейся в умении заранее просчитывать каждый свой шаг. Галдар знал, что собиралась сделать Мина, и уважал ее за принятое решение, однако душа его разрывалась от тревоги за нее. И сейчас, преклонив колени перед алтарем, он поклялся, что Мина не отправится на битву одна, если только он не отыщет способ остановить ее. Галдар молился не Единой Богине (он ни за что не признался бы в этом Мине, но никакая сила на свете не заставила бы его обратиться за помощью к Такхизис, которую он считал воплощением бесчестия и вероломства). Нет, он дал эту клятву самому себе.
Наконец он тяжело поднялся. Снаружи до него доносились слова Мины, уверявшей прихожан в том, что, находясь под покровительством Единого Бога, они могут забыть о своем страхе перед Малис. Галдар знал ее проповедь наизусть, но сейчас он не различал слов — он слышал лишь любимый голос и полагал, что именно его звуки удерживают у дверей Храма большинство пришедших.
Минотавр стоял у алтаря, дожидаясь возвращения Повелительницы. Тут-то он и заметил двух нищих. Днем зал был переполнен, ибо жители Оплота — в большинстве своем солдаты — толпами валили сюда, чтобы помолиться Единому Богу, поглазеть на тотем или встретиться с Миной и получить ее благословение. Ночью же они собирались у входа в Храм, внимая речам Мины и черпая в них храбрость и силу духа, но почти никогда не заходили внутрь (потому-то Галдар и избрал это время суток для своей молитвы). А утром верующие разбредались по домам либо заступали на дежурство.
И вот сегодня перед алтарем сидели два убогих: хромой и слепой. Галдар терпеть не мог попрошаек, как, впрочем, и все его соплеменники, — любой минотавр скорее умер бы, чем опустился до подобного ремесла.
Он взглянул на незнакомцев пристальнее: в них ощущалось нечто резко выделявшее их на фоне остальной нищей братии. Галдар не мог сказать, в чем заключалась эта разница, но был уверен, что она существует. Парочка, расположившаяся на скамейке, явно не принадлежала к числу обычных попрошаек. Минотавр уже хотел обратиться к ним с вопросом, когда в зал вошла Мина.
Приблизившись к алтарю, она упала, устав от длительной беседы с верующими, в коей излила всю свою душу. Галдар сразу забыл о странных посетителях и бросился к ней.
— Я принесу тебе вина и еды!
— Нет, Галдар, спасибо. Мне ничего не нужно. — Мина глубоко вздохнула. Она выглядела изможденной.
Сложив ладони, девушка произнесла благодарственную молитву Единому Богу. Это, по-видимому, вернуло ей утраченные силы, ибо она вдруг на удивление легко встала на ноги.
— Я просто слегка переутомилась. Сегодня было слишком много народу. У Единого Бога появляется все больше и больше последователей.
«Утебя, Мина», — мысленно уточнил Галдар. Раньше он говорил ей подобные вещи, но натыкался на бурю негодования и теперь боялся рисковать.
— Ты хочешь что-то сказать мне, Галдар? — спросила Мина, одновременно протягивая руку и поправляя фитиль свечи, утонувший в воске.
Минотавр собрался с мыслями. Он должен был тщательно выбирать каждое слово, чтобы не обидеть Мину.
— Я не могу выкинуть тебя из головы, — признался он. — Я все понял: ты решила биться с Малис верхом на драконе. У тебя уже есть Копье, и, вне всякого сомнения, Единый Бог снабдит тебя подходящим монстром. Ты собираешься лететь одна. Я знаю все твои возможные возражения на этот счет: дескать, тебе ничто не угрожает, ибо на твоей стороне будет сражаться Единый Бог. Но разреши еще кое-кому быть рядом с тобой. Разреши мне сделать это!
— Я упорно тренировалась с Копьем, — сообщила Мина, показывая Галдару свои руки — красные, покрывшиеся волдырями. — И теперь попадаю в цель девять раз из десяти.
— Попасть в неподвижную цель совсем не то же самое, что в летящую, — возразил минотавр. — У двух наездников гораздо больше шансов на победу: один отвлечет Малис, а второй нанесет ей удар. Разве ты не находишь это разумным?
— Нахожу, Галдар, — улыбнулась Мина. — Я уже мысленно просчитывала весь бой и тоже пришла к выводу, что два всадника лучше. — Она вдруг засмеялась, словно ребенок. — А тысяча — и вовсе хорошо.
Минотавр молча глядел в пламя свечей. Он уже понял, к чему клонит Мина.
— Только где мы их найдем — что людей, что драконов? — Она кивнула на тотем. — Разве ты не помнишь, как радовались они пришествию Владычицы? Разве ты не помнишь, как кружились их души вокруг тотема и пели хвалебные песни в Ее честь?
— Помню.
— Ну и где они теперь? Где красные и зеленые, синие и черные? Они ушли, Галдар. Разбежались. Спрятались. Они боятся, что я попрошу их взлететь навстречу Малис. И я не виню их за это.
— Да они просто жалкие трусы! — взревел минотавр.
Тут он услышал какой-то шорох у себя за спиной и обернулся. Он совсем забыл о нищих, сидевших на скамеечке в дальнем конце зала, и теперь пристально посмотрел на них. Впрочем, если они о чем-то и шептались, то сразу же умолкли под его изучающим взглядом. Хромой уставился в пол, а лицо слепого так плотно скрывала повязка, что Галдар затруднялся сказать, был ли у него вообще рот и мог ли он издавать им членораздельные звуки. Кроме них, в зале находились лишь мертвые маги, но Галдар даже не удостоил их вниманием, ибо они никогда не двигались по собственной воле.
— Я выдвину тебе условие, Галдар, — окликнула его Мина. — Если ты сумеешь найти дракона-воина, который согласится взять тебя на битву с Малис, то я возьму тебя с собой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
