— Вот, Гаузен! — обрадовался в скором времени Ленон. — Кажется, я нашел! Чтобы помирить соседей, надо узнать проблему каждого из них, найти ее решение, но сообщить это не страждущему, а его соседу. И тогда соседи, желая узнать решение своей проблемы, пойдут навстречу друг другу и сначала помирятся, а потом подружатся. Все просто, Гаузен. Мы сможем снять проклятье!
— Просто, говоришь? Да нам нужно будет обойти каждый дом, потом узнать проблему жильцов и найти ее решение. Достаточно будет и двух домов! — скептически отнесся к данной идее Гаузен.
— Но ведь это всего лишь деревня. Строений-то тут не больше, чем в апельсине семечек. К тому же, не все же сразу помирятся, а когда закончим, уже кто-нибудь подобреет да обязательно пустит нас к себе. Да и книга ведь не простая, а волшебная… Она должна уметь снимать проклятья! А еще мне кажется, — мечтательно добавил Ленон. — Что отношения между людьми должны основываться только на любви и дружбе. Даже если это отношения заключенного и тюремщика. Или жертвы и палача.
— Ну, ты сказал, Ленон, — со смехом оборвал друга Гаузен. — Как же палач тебя полюбит, если у него работа такая? Самое крайнее, что он может себе позволить — это постелить на плаху подушку перед тем, как отрубить тебе голову!
— Мне кажется, что человек должен быть прежде всего человеком, а не функцией… И уж тем более не функцией по отрубанию голов, — неуверенно произнес Ленон, не зная, что возразить на это. Он, в отличие от Гаузена, этой шутке скорее расстроился, но все еще был полон решимости помочь жителям невезучей деревни. Поразмыслив, Гаузен тоже согласился, ведь все равно основная часть усилий лежала на его спутнике.
Благодаря книге, Ленону удалось узнать, что в одном доме протекает крыша, а в соседнем — вечно пропадают курицы. Пострадавшие винили соседей в воровстве, но на самом деле в курятнике была незаметная дыра, через которую время от времени залезал хорек. Ленон постучался в дом с протекающей крышей и рассказал жильцам, как решить беду соседей. В противоположном доме он дал подробные инструкции, которые ему удалось вычитать, как и в каком месте починить крышу.
Подобным образом они поступили со следующими близко расположенными друг к другу домами. Иногда, конечно, книга выдавала совершенно абсурдные варианты, и Ленону с Гаузеном приходилось на свой страх и риск выбирать верное решение. К концу обхода деревни некоторые соседи, тронутые взаимным сотрудничеством, успели передружиться. Одни на радостях устроили совместный пир, а представители иных семей даже поженились.
— Вероятно, проклятье ослабло, — обрадовался Ленон. Гаузен тоже был доволен, так как чуть ли не в каждом доме их встречали, как героев.
— Зачастил я на свадьбах гулять. Неужели и моя очередь скоро наступит? — пришло в голову Гаузену. Но, вспомнив Лин, в нем, несмотря на хмель, поубавилось веселья.
— В гостях хорошо, а дома… пакет кефира в холодильнике прокисает, — заявил Ленон, которому в этот момент, похоже, тоже пришли подобные мысли.
Гаузен, услышав про срок годности, вспомнил про лекарство для Салочки:
— Ленон, глянь-ка в инструкции к ампуле. Сколько нам дней осталось?
— Срок годности несколько месяцев, — прочитал Ленон.
— Тогда у нас еще много времени, — успокоился Гаузен.
— Подожди-ка, — внезапно спохватился Ленон. — Тут что-то написано мелким шрифтом. Несколько месяцев — это при хранении в холодильнике. А при комнатной температуре и того меньше.
— Это не страшно, — махнул рукой Гаузен. — Мы в комнатах надолго не останавливались.
— Да нет, не в этом смысле, — возразил Ленон. — В смысле, нормальной, уличной. Тут даже написано, как зависит срок хранения от температуры.
Услышав формулу, Гаузен недоуменно пожал плечами.
— Ты что, математику не знаешь? — удивился Ленон.
— Мать-и-мачеху? — не расслышал велит. — Ленон, цветочки-лепесточки это для девчонок, а не для настоящих мужчин вроде нас с тобой!
— Да нет, я имею в виду арифметику, — уточнил Ленон, втайне порадовавшись тому, что Гаузен признал его за равного.
Гаузен вспомнил, что изучал что-то подобное в монастыре.
— Как же не знаю! — спохватился Гаузен. — Я и грамматику знаю. Существует три наклонения — повелительное, уважительное и уничижительное. А у арифметики существует две разновидности — занимательная и отдавательная. В зависимости от того, сколько у тебя монет в кармане завалялось. Но ты лучше сам рассчитай. А-то я перебрал слегка, — устранился от ответственности юноша и снова наполнил себе кружку.
Ленон, приняв аргументы друга, сначала попытался вычислить оставшееся количество дней в уме. Закончив подсчеты, юноша подумал, что мог ошибиться. Тогда он вынул блокнот с ручкой и заново попытался решить задачу в письменном виде. Но результат почти не изменился.
— Гаузен, у нас осталось не больше недели, — печально произнес Ленон.
— Меньше недели? — не поверил своим ушам велит. Юноше так хотелось помочь племяннице тетушки Галатеи. Хотя он ни разу не видел ее, но часто представлял себе, как она выглядит. Но еще чаще он пытался представить, как девушка будет выглядеть с нормальными здоровыми ногами. И вот теперь то, ради чего они рисковали своими с Леноном жизнями, так и останется недостижимой мечтой.
— Да легче курице высидеть вареное яйцо, чем нам успеть вовремя! — пришел в отчаяние Гаузен. — Столько старались, и все зазря! Дружище, мы с тобой всего лишь два жалких неудачника… — горестно прошептал он.
— Нельзя так говорить о себе! — попытался успокоить друга Ленон. — Каждый человек по-своему велик!
— Какой идиот сказал тебе эту ерунду? — недовольно огрызнулся Гаузен.
— Журналист не должен выдавать своих источников, — смутился Ленон, который не хотел говорить плохо о своем начальстве, пускай даже о бывшем.
— Да ладно, не на допросе же, — махнул рукой Гаузен. — Кому я могу разболтать? Но если не хочешь, то не говори…
— Каждый человек масштабен, уникален и монументален, будто отдельная вселенная! — не сдавался Ленон. — Даже самый убогий и несчастный бродяга, как бы он низко не пал, скорее подобен руинам Колизея. И я слышал, что Колизей недавно начали восстанавливать… Может быть, и у нас еще не все потеряно?
— Поверь мне, Ленон, некоторые руины лучше сравнять с землей, — возразил Гаузен, вспомнив Леканта с его треклятым замком. Юноша понемногу начал успокаиваться, но взрыв отчаяния сменился тихим унынием, которое ему захотелось смешать с вином и утопить на дне бутылки. Но, подумав, Гаузен все же решил, что пока срок годности лекарства не истек, сдаваться просто бессмысленно. Он пообещал себе, что во что бы то ни стало попытается отыскать другой путь к спасению Салочки.
Глава XII
На следующий день Гаузен попытался одолжить у местных жителей лошадей, чтобы ускорить путешествие. Но их, равно как и денежной награды, ни у кого не оказалось.
— Какие деньги, дорогой ты наш? Мы все тут такие бедные, что даже бродячие торговцы обходят нас стороной, — пожаловался староста, дернув пальцами за одну из многочисленных заплат на одежде. — Возьмите лучше гусем, — протянул важную птицу деревенский голова.
— Ты мне на нем летать, что ли, предлагаешь? — возмутился Гаузен. — Зачем мне живой гусак?
— Уж какой есть! — обиделся староста. — Лучшей птицы вам во всей округе не сыскать!
— Ладно, если его ощипать да зажарить, то будет чем по дороге отобедать. Да и отужинать тоже. И еще про запас останется. А если гусиного сала накапать на хлеб… — хищно облизнулся Гаузен, поняв, что ничего лучшего ему здесь не выторговать. Но Ленон, чьей заслугой по большей части было примирение жителей, решительно отказался от подобного подношения. Он не хотел, чтобы из-за них погибла невинная, как ему казалось, птица, и попросил выдать награду валютой помельче. В итоге, гуся разменяли яйцами.
— Я слыхал, что они полезны для мышц, — успокаивал Ленон своего друга, который уже мысленно подготовился к жаркому из гуся.
— Да плевать на гуся! — огрызнулся Гаузен, который терпеть не мог, когда его утешали. — Нам нужны лошади, а не всякий скот подножный! Нам надо поторопиться, иначе нам не успеть, и Салочка пропадет!
— Может быть, их удастся раздобыть в следующем поселении? — без особого оптимизма предположил Ленон. Он никогда на лошадях не ездил, поэтому к верховой езде относился с опаской.
— Не получится, — покачал головой Гаузен. — У нас на них не хватит денег, а заработать, с нынешней точностью книги, их нам навряд ли удастся. В прошлый-то раз с нетронутой книгой я чуть не сгинул! А теперь она может заманить нас в заведомую ловушку. Похоже, нет другого выхода… — горестно вздохнув, сообщил Гаузен.
— Какого? — насторожился Ленон. Он все еще помнил, пусть и шутливое, предложение о продаже в рабство.
