Если в свое время Чезаре считался самым красивым мужчиной своего времени, то теперь это был просто мускулистый хищник с волосатым телом, его лицо было обезображено красными пятнами и прыщами. Таков был результат лечения, предписанного врачом Торелла, который, чтобы сбить температуру, обернул его еще трепещущими внутренностями мула, а затем окунул в чан с ледяной водой.
Несчастья, постигшие ее брата, и избрание Юлия II, о ком римляне говорили: «У нас есть папа лишь до полудня, после этого часа Его Святейшество пребывает в виноградниках Господа», — не предвещали ничего утешительного в будущем для детей Лукреции. После смерти Александра VI семейство Гаэтани вновь овладело Сермонетой, а Асканио Сфорца отвоевал Непи. Маленький герцог Бишелье, благодаря этому титулу находившийся под защитой Испании, не был уверен в своей безопасности. Знатные римские семейства вооружали свои войска, а испанцы, которым в свое время покровительствовал папа Борджа, опасаясь репрессий, покидали свои дворцы. Двери тюрем открывались, выпуская на свободу политических узников, равно как и обычных заключенных. На улицах каждый день находили и подбирали дюжины трупов. Ватикан был окружен баррикадами.
Лукреции хотелось бы, чтобы ей в Феррару привезли Родриго. 8 сентября Костабили, казалось, утвердил этот план: «Сегодня утром я говорил с наставником сеньора Родриго, он сказал мне, что тот еще не совсем выздоровел от четырехдневной лихорадки, но ему гораздо лучше, и как только он будет в безопасности, наставник привезет его в Феррару». Это означало самообольщаться. Но все-таки Лукреции пришлось отказаться от присутствия столь дорогого ее сердцу сына в Ферраре по многим причинам. Прежде всего потому, что многочисленные выкидыши еще не позволили ей дать наследника своему супругу, затем из опасения, что в Ферраре этот молодой принц в один прекрасный день может нарушить порядок наследования герцогской короны, наконец, потому, что она осознавала уязвимость Борджа после того, как от них отвернулись Священная коллегия, знать и народ. Амбициозный замысел ее отца расширить Папскую область, чтобы превратить ее в сильнейшую державу полуострова, рухнул. От этого блестящего проекта остались лишь пепел и дым.
Учитывая серьезность обстоятельств, кардинал Козенцы, опекун Родриго, предложил Лукреции отвезти ребенка в Испанию, и ее свекор Эркуле в своем учтивом, но решительном письме недвусмысленно подтвердил, что он одобряет этот план, и вынудил ее принять его.
Нам представляется, — писал он ей, — что Ваша Милость может и должна согласиться с тем, что предлагает сделать кардинал Козенцы. Мне кажется, что вы многим ему обязаны за то, что он не раз доказывал, как он привязан к вам и к вашему сыну, тем более что последний обязан ему жизнью, и это не вызывает сомнений. Действительно, дон Родриго сейчас далеко от вас, однако лучше, если он будет далеко, но под защитой, чем близко, но в опасности. Хочу добавить, что разделяющее вас расстояние не может стать причиной охлаждения ваших взаимных нежных чувств. Когда он станет взрослым, он сможет, в зависимости от того, какие к тому времени сложатся обстоятельства, либо вернуться в Италию, либо остаться за границей. Я считаю разумными меры предосторожности, предложенные кардиналом, а именно: продать движимое имущество герцога, чтобы обеспечить его нужды и увеличить доходы. Учитывая то, что я сказал, я полагаю, нужно согласиться с этим планом. Тем не менее если вы, обладая достаточной мудростью, будете придерживаться иного мнения, мы оставляем все на ваше усмотрение. Будьте здоровы5.
Чтобы своей грустью не портить настроение приближенным, Лукреция снова уединяется в Меделане. Ежедневные послания из Остеллато от Бембо действовали на нее, как бальзам. «Я поступила правильно, — писала она ему, — когда вручила вам свою душу. В вас соединилось все то, что находит отклик в сердце, и то, что пленяет, и я всегда буду нежно любить вас как в радости, так и в несчастии». Однако венецианец не мог долго оставаться почтительным утешителем. Страсть вскоре вновь овладевает им. «Выпавшие на вашу долю невзгоды, — писал он ей, — не только не поколебали и не охладили мою страсть, но укрепили меня в моих мыслях и побуждают меня быть вам еще более полезным каждый день». Поэт уверял ее в своей верности в счастии, как и в несчастии, и воспевал «ту связь, что открывает путь душам, влекомым друг к другу желанием, и телам, тающим в объятиях друг друга».
Альфонсо, однако, в конце концов заподозрил нечто неладное в особенных отношениях своей жены с этим любезным и остроумным кавалером, чьи достоинства ничем не походили на его воинскую суровость. Однако то, что поэт находился подле Лукреции, укрепляло славу Феррары, и все же внешние приличия должны были соблюдаться. Герцог Эркуле, его сын и двор прибыли на сезон охоты в Остеллато, на ту самую виллу, которую герцогская семья отдала семье Строцци. Бембо увидел в этом своего рода предупреждение и под предлогом поездки в свои владения в Венето покинул дом три дня спустя. Однако в конце октября, больше не в силах выдерживать разлуку, он появился вновь. Этот короткий визит не укрылся от внимания Альфонсо, который в присутствии гостей и сокольничих продемонстрировал холодность незваному гостю. Бембо тем не менее не перестал уверять возлюбленную в своем постоянстве:
Моя судьба, благодаря пламени, зажженному во мне F.F., будет самой возвышенной и самой светлой, чему доказательством сегодня служит любящее сердце.
Вынужденное возвращение к супружеской жизни заставило Лукрецию еще больше волноваться о Родриго, до сих пор он находился в заключении в замке Святого Ангела. Идея отправить его в Испанию под покровительство Изабеллы Кастильской с каждым днем нравилась ей все меньше. Его отъезд означал бы разлуку на несколько лет. Почему бы не попросить помощи у своей невестки Санчи? Принцесса Арагонская, неверная в любви, но верная в дружбе, ответила на этот призыв о помощи. Расставшись со своим супругом Гоффредо, она теперь жила в Неаполе на широкую ногу с любовником, представителем испанских государей Гонсальво де Кордова, вице-королем Неаполя. Поначалу она предложила Лукреции приютить своего племянника Родриго, однако, заботясь о своей независимости или же отдавая себе отчет в переменчивости своей личной жизни, которая послужила бы не слишком хорошим примером для ребенка, она посоветовала отвезти его в Бари к Изабелле Арагонской, ее двоюродной сестре, вдове герцога Миланского.
Так в апреле 1504 года Родриго в сопровождении кардинала Козенцы прибыл в Неаполь, где Санча взяла его под свое покровительство на четыре месяца, после чего отправила его в Бари, здесь он был принят Изабеллой Арагонской, руководившей чем-то вроде школы для молодых людей благородного происхождения. Сын Лукреции должен был получить там испанское воспитание. Отныне он сохранит титул герцога Бишелье. В счетных книгах его матери с течением времени образовался целый список подарков, которые она отправляла всем тем, кто окружал Родриго: Sbernia и вышитые сорочки для герцогини, игральные карты для ее тринадцатилетней дочери, шпаги из позолоченного дерева для ' пажей ducchetto, снаряжение борзых для ловчих, ответственных за охоту, книги для Бальдассаре Бонфильо, наставника мальчугана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
