— Ты не имеешь права говорить мне этих слов, — холодно сказал наёмник.
— А ты не имеешь права ослушаться того, кто выше тебя по званию, — усмехнулась я, послушно переходя от одной позиции к другой.
Дамас отступил от меня и как-то неопределённо хмыкнул.
— Постарайся не умереть до моего приезда, — сказал он.
Я кивнула и развернулась. А затем подпрыгнула вверх, уходя в длинный и высокий прыжок и сокращая этим прыжком половину расстояния между собой и своим отрядом. На моих ногах — легкоступы, на моём теле — форма, в моих руках — клинки. Пора было вспомнить о том, кто я есть, и начать вести себя соответственно.
В пару прыжков преодолев разделявшее нас расстояние, я опустилась на землю и тут же отбила удар одного из пасторов — который упорно не давал Барб прийти на помощь Вельзу.
— Что ты здесь делаешь, Покахонтас? — злобно выдохнул Трой, которому стало втрое трудней отбивать атаки Джета.
— То, что должна, — резко ответила я.
Да, моя миссия по штурму центра законников при помощи Грешников была важна. Но пока ценный груз был в пути, я имела право помочь своим друзьям в борьбе против послушных псов Централи.
Габриэль нанёс новый удар, от которого Вельза покачнуло. А Барб пропустила пулю другого пастора, задевшую её за плечо. У меня екнуло сердце, когда я увидела, как из раненной руки девочки выпадает клинок, и как рука безвольной плетью обвисает на плече, начиная окрашиваться в красный…
— Плохой… — Барб опустила голову, начиная мелко трястись не то от злости, не то от готовых вырваться рыданий, — Плохой, плохой пастор!!! — крикнула она и, резко выхватив пистолет здоровой рукой, снесла голову мужчине в рясе, а затем ещё одному, и ещё одному патрульному, что волей судьбы оказался в самом центре событий.
Я замерла, наконец, осознавая, что происходит. Как осознали это и наши противники, поскольку никто из отряда демонов больше не хотел сдерживаться. Жалеть тех, кто не понял с первого раза? Надеяться, что одумаются в бою?..
Новую пулю Барб, нацеленную в голову Габриэля, пастор отбил своим пистолетом, мгновенно откидывая испорченное оружие и выхватывая новый меч, коих у него под рясой была целая коллекция. Следующую пулю разрубил клинком, как недавно Аст — пулю Джета. А затем началась такая мясорубка, что я только и успевала, что отбиваться, убивать и снова отбиваться.
— Кто пошёл к Лое? — крикнул Трой, отбиваясь от телохранителя.
— Никто, — коротко ответил Аст, отрезая головы сразу двум бойцам разведкорпуса — одновременно, — Её братец не даёт Барб отвлечься.
— Я перекину на тебя этого неуёмного? — оскалился метис, протыкая ближайшего к себе противника в тот момент, когда на секунду освободился от атак Джета.
— Лучше отправь туда Барб — ты нужен здесь, — отрезал Аст.
Я бы обиделась за малышку, но та не показала, что слова командира как-то её задели, — она лишь плотнее сжала губы и усилила натиск на Габриэля, который не уступал их общей с Вельзом атаке ни на секунду.
— Может, ты займёшься нашим общим другом? — предложил Трой Асту, не оставляя попыток помочь Лое, судьба которой была нам неизвестна.
— Сейчас, только разберусь с этими двумя, — он отбил удар одного пастора и ушёл от клинка другого, — хорошо их дядя натаскал.
И я не выдержала, и, на ходу отрубая руку одного из своих противников, рванула к беловолосому пастору, одновременно метнув в него кинжал, чтобы привлечь внимание — я его привлекла.
Теперь блондин не отрывал от меня своих глаз, продолжая биться с Барб и Вельзом.
— Знаешь в чём твоя проблема, пастор? — прошипела, уходя из-под чужого меча и отпинывая незнакомого противника тяжелой обувью.
— И в чём же? — холодно поинтересовался тот, ни разу не запыхавшись.
— В том, что мы все пытаемся вырваться отсюда, чтобы помочь твоей родной сестре, которая, возможно, в данный момент истекает кровью, проткнутая клинком твоих дружков — псов Централи, а ты, чертов служитель господень, не даешь нам этого сделать.
Габриэль отбил удар Вельза, даже не взглянув на того, и остановился. Затем также молча разрубил очередную пулю Барб, и вновь повернулся ко мне. Некоторое время просто смотрел, заставив застыть и остальных противников, следивших за реакцией пастора… Затем перевёл взгляд обратно на малышку, рука которой была уже полностью залита кровью. Вот только Барб плевать хотела на эту кровь. Она волком смотрела на блондина, готовая прикрыть спину Вельза в любой опасный момент. Затем пастор перевёл взгляд на самого Вельза, на теле которого было несколько неглубоких ран, не мешавших ему продолжать атаковать, не теряя скорости. Зеленоволосый, в свою очередь, прикрывал своим телом Барб, ограждая её от блондина. И, наконец, Габриэль перевёл взгляд на меня, стоявшую в метре от них, но готовую защитить двух своих родных людей любой ценой.
— Ты же слабая, — свел брови к переносице беловолосый пастор, — чем ты можешь им помочь?
Да, по сравнению с ним, я была букашкой с соломинкой. Но это не значило, что я отступлю и позволю ему навредить Вельзу и Барб.
Но вообще, меня начало напрягать, что среди законников меня ни во что не ставят. Когда-то я вынуждена была доказать Трою, что я не так никчёмна, как он думал. Потом я развлекалась с наёмниками, которые почему-то решили, что раз я такая маленькая по сравнению с ними, то меня можно взять на слабо. Потом заставляла поверить саму себя, что я выдержу все испытания, когда загоняла себя на четырнадцати часовых тренировках в сутки…
Я больше не была слабой.
Но и не была дурой.
Смысл показывать, что я — опасный соперник, когда можно скрыть это до поры до времени?
— Такому, как ты, не понять, зачем я поднимаю своё оружие, — холодно ответила я, а затем резко спросила: — За что ты сражаешься, Габриэль?
Пастор ещё больше нахмурился, не глядя на то, как замирают вокруг нас остальные законники.
— Такой сильный боец, как ты, должен понимать, что именно он отстаивает.
Блондин продолжал смотреть на меня.
— Позволь пойти и помочь твоей сестре, — негромко сказала я, глядя ему в глаза.
В этот момент какой-то одуревший наёмник прорвался через остальных бойцов и полетел прямо на Габриэля, но остановился лишь у моих ног, разрубленный на две части.
Всё это произошло в абсолютной тишине.
— Я сам позабочусь о Лое, — сухо произнёс беловолосый пастор и, стряхнув кровь с длинного меча, развернулся и ушел в сторону центра управления.
На несколько секунд все законники замерли, провожая взглядом того, кто одним своим присутствием мог изменить ход сражения, и кто теперь неспешно покидал поле боя, потеряв к нему всякий интерес.
