— Отец с фронта привёз, всю жизнь прятал, только незадолго до смерти показал… — Президент умело вздёрнул коленчатые рычаги затвора и вернул в прежнее положение, дослав в ствол патрон. Один Волович был совсем без оружия, о чём и сказал с обидой.
— Подожди… — оборвал его Мятлев.
Вернулась Герта, вихрем облетев оба этажа избы, заглянув в амбары и погреб.
— Никого. И не заперто…
— Здесь запирать не от кого. Кроме егеря и охраны никого в ближних окрестностях не бывает, — ответил генерал.
— Тогда можно выходить, располагаться. — «Валькирия» забросила ремень автомата за плечо, всем видом показывая, что военная власть на прилегающей территории принадлежит именно ей, а с гражданской можете сами разбираться.
— Хорошо здесь у вас, — сказал, выбираясь из машины на травку, Волович. Он вдруг и вправду ощутил себя настоящим корреспондентом на войне, вроде уже упоминавшихся Симонова или Хемингуэя — именно такого ранга фигурой, что позволяло держать себя независимо с каким угодно начальством любого ранга. Двадцативосьмилетнему Константину сам Жуков грубить остерегался, зная об отношении к журналисту, поэту и драматургу Хозяина. А он, Михаил Волович, чем хуже? Не драматург, так прозаик не из последних, неоднократно премированный, пусть и не Сталинскими премиями, на Западе авторитет имеет. Отошёл от машины, сделал несколько снимков и общего плана, и групповой, с Президентом в центре.
Мятлев было дёрнулся, чтобы немедленно пресечь, и тут же раздумал. Пусть снимает. Отнять камеру всегда можно, а снимки-то сами по себе бесценные выйдут!
— На самом деле, пойдёмте, — сказал Президент, — не пенье птичек слушать приехали. Связь с Москвой установить сможешь? — спросил на ходу Мятлева.
— Только по одной линии. Здесь проводная защищённая, но, сам понимаешь, кто там теперь на том конце сидит? Сотовые… Не советовал бы.
Не только он, но и все остальные, кроме Герты, вспомнили, как к Дудаеву на звонок ракета прилетела.
Подпоручик Витгефт держалась строго в соответствии со своим чином и исполняемой должностью. С Мятлевым будто едва-едва знакома, остальные вообще никто, просто объекты, порученные командиром её наблюдению и охране. Даже не из того мира, которому она служит, не говоря о прочем!
Скользнула взглядом по генералу, обратилась прямо к Президенту. Всё же — Верховный Главнокомандующий, пусть и чужой армии.
— Разрешите доложить. Я могу связь обеспечить. Любую.
— То есть как? — не понял Президент.
— Неужели я неясно выразилась? Прошу прощения. Любую — значит, я могу подключиться к какому угодно принимающему устройству на Земле, номера, позывные, коды доступа к которым вам известны… Радиостанция, телефон, телевизор, компьютер.
— Ах, да, конечно, — словно бы вспомнил Президент. — Тогда давайте прямо сейчас попробуем. Идите за мной. И ты тоже, — поманил он рукой Мятлева.
Герта с сомнением посмотрела на Журналиста и Воловича. Как таким внешнюю охрану объекта доверить? Но выбирать не из чего.
— А вы что стоите? Машину отгоните за тот сарай, под навес, чтобы в глаза не бросалась, ни с земли, ни с воздуха. Сами… Вы с автоматом в тамбур — непрерывно, не отвлекаясь, наблюдайте за передней полусферой, — приказала девушка Журналисту. — Вы… — Волович вообще никакого доверия у неё не вызывал. Но ничего, если жить хочет — тоже на что-то сгодится. — У вас и оружия нет? — вспомнила она.
Репортёр развёл руками и сделал комическую мину.
— Возьмите. — Герта вынула из кобуры и с шести шагов бросила ему «стечкин». — Пользоваться умеете?
Волович поймал пистолет за рукоятку, презрительно пхекнул, выключил предохранитель, оттянул затвор, проверяя, заряжен ли пистолет.
— Вторую обойму дайте, — протянул к девушке свободную руку.
«Ты и этой половину расстрелять не успеешь, если что», — подумала она, но запасной магазин ему отдала.
— Будете наблюдать из окошка сеней за лесом позади дома. Наблюдать скрытно, голову не высовывать. — Это уже обоим. — Обнаружите незнакомых, тем более — вооружённых людей, сообщите мне свистом. Можно тихим, я услышу. Стрелять только в крайнем случае, если появится вооружённый противник с отчётливо-агрессивными намерениями. Из-за укрытия не высовываться, в разговоры не вступать, хоть с соседом по койке, если он не в одном с вами боевом расчёте. Брёвна в стенах толстые, пуля не пробьёт. Я услышу, подойду — разберусь, что дальше делать…
Негромкий, но жёсткий командный голос девушки, её безапелляционный тон, а более всего — взгляд, холодный и бескомпромиссный, произвели впечатление на всех, но особенно на Мятлева. Неужели совсем недавно он хватал её руками, пытался поймать губами розовый сосок обнажённой груди? С такой бы ему подобное и в голову не пришло. Да и дальше, если в живых останутся — как с ней обращаться, хоть он целый генерал, а она — только подпоручик…
Вовремя успели спрятаться — внезапно всё-таки хлынул весь день собиравшийся дождь, закрыв от взоров даже не очень далёкий край поляны и выезд на неё с дороги.
Дождь как природное явление Герту не заинтересовал, но как дополнительный фактор на ТВД — весьма.
— Внимательнее наблюдайте, — бросила она часовым. — Если ещё туман упадёт — самая погода посты по-тихому снимать…
…Секонд, Людмила и четверо морпехов во главе с «Леоновым» заняли самые выгодные позиции по периметру дачи — среди сосен и вечнозелёных кустарников, напротив углов высокого забора, чтобы с каждой огневой точки простреливать подходы к двум стенам сразу. Предусмотрена была и возможность свободного маневра вдоль фронта и в глубину.
Ещё один прапорщик засел со «Взломщиком» на чердаке. Оттуда он, в случае чего, мог остановить бронебойно-зажигательной пулей калибра 12,7 мм любую бронетехнику, кроме танка. Трассирующая позволяла на полуторакилометровой дистанции поразить какую угодно, лишь бы зрительно различимую цель — вражеского командира, снайпера, гранатомётчика или корректировщика артиллерийского огня. Ещё четверо бойцов составляли подвижный резерв, замаскировавшись на запасном рубеже обороны — полукилометром позади колючего «предзонника» дачи, между дорогой, по которой уехал Президент, и специально проложенной пешеходной тропинкой для прогулок, аналогом кисловодского терренкура, причудливо петляющей по живописным окрестностям.
Никто не сомневался в том, что основную атаку на дачу произведёт специально выделенное подразделение куда более квалифицированных бойцов, чем те, которые сгорели в своих машинах или ждали того или иного исхода под прицелом «Аякса». И будут сидеть, пока не придёт время выходить с поднятыми руками, как немцам из сталинградских подвалов.
Фёст приказал майору Нежданову указать подходящий подвал, куда можно запереть пленного генерала. Отвечать на вопросы тот категорически отказался, явно надеясь на скорый приход «своих». Для начальника охраны генерал являлся прямым и безусловным начальством, и замысел заговорщиков, не вмешайся Ляховы, безусловно удался бы. Ворота перед кортежем майор открыл бы беспрепятственно, сам провёл генерала к президентскому кабинету и дверь предупредительно перед ним распахнул. Сейчас обстановка поменялась, Президент своей верховной властью переподчинил чекиста полковнику неизвестно какой службы Ляхову Вадиму Петровичу. И сила, и власть были сейчас очевидно на этой стороне, независимо от того, что происходит за пределами вверенного попечению майора периметра. Он, не поморщившись, расстрелял бы бывшего генерал-лейтенанта, поступи такая команда. Суровые законы аппаратных игр, перешедших в вооружённое противостояние.
Фёсту с Секондом «настоящим» допросом пленного заниматься не было ни времени, ни настроения. Можно было поручить Людмиле — она бы справилась, но… Какой в этом смысл? Сначала отбиться надо, а потом пусть Президент с Мятлевым ликвидируют их же собственным попустительством сплетённую сеть.
Роботов в человеческие дела вмешивать тем более не хотелось. Ограничились тем, что генерала посадили в тесную бетонную каморку, где хранился всякий электротехнический инвентарь. Майор выдал три пары наручников, входивших в экипировку охраны, бывшего (в любом случае) генерала пристегнули за обе руки и за ногу к проходящему от пола до потолка кабелю высокого напряжения за неимением труб отопления.
— Ты бы сказал всё-таки, — миролюбиво предложил Фёст, пряча ключи в карман, — много ещё твоих «преторианцев» к нам нагрянуть может? Просто интересно — успеем всех перебить к ужину или на вторую смену оставаться придётся?
Генерал злобно выругался в ответ.
— Дело хозяйское, — пожал плечами Фёст, — дергаться будешь — изоляцию с кабеля можешь содрать, тогда поджаришься до хрустящей корочки. А чтобы на помощь со стороны не надеялся — вот гарантия…
