Бог есть свет, сияющий повсюду, и зла не существует. Все тени нашего существования — это лишь темнота зрачков Бога.
В этот миг на юге, за много лиг от них, на острове Манхэттен Даппи Хоб поднял с алтаря узкий стеклянный меч, прозрачный как воздух, острее, чем бритва. В полумраке подвала он сиял как расплавленный металл. Даппи Хоб поднял его, показывая пастве поющих мертвецов. Их голоса за много часов выдохлись до шепота и при виде стеклянного клинка умолкли.
Оцепенелый Котяра сидел в темной нише, в глазах звездной паутиной мерцало отражение лезвия. Зачарованный силой долгой ночи ритуала, он не шевельнулся, когда рядом с ним встал Даппи Хоб. И не дрогнул, когда острие церемониального меча коснулось его макушки. Настолько силен был демонский паралич, что Котяра остался неподвижен и тогда, когда острое лезвие поддело кожу на голове и скользнуло вдоль черепа.
Сквозь транс прорвалась боль, Риис вспрыгнул на ноги, а лезвие резануло ниже, через шею, плечо, грудину. У мягкого подбрюшья Даппи Хоб схватился за срезанную шкуру обеими руками и рванул.
Риис Морган закричал. Человеческая голова, плечи, грудь возникли из-под сорванной шкуры, залитые кровью Котяры. Захлебнувшись криком, Риис свалился, а Даппи Хоб дернул на себя остатки шкуры Котяры, сдирая мех с его рук и ног. Обнаженное, блестящее от крови, в комках слизи, тело Рииса задрожало в водянистом свете. Ритуальные шрамы, татуировки, магические рубцы, покрывающие силовые точки тела, подольше удерживали свет, и холодными отблесками отражались в темноте, где Риис лежал как мертвый.
Даппи Хоб завернулся в шкуру Котяры, сцепив когти на горле, обвязав ноги вокруг пояса и накинув клыкастую морду на голову как бестиальный капюшон. С торжественным видом он прошел к выходу из подвала, поднялся по лестнице и толкнул люк наружу. Дымящийся луч солнца разогнал тьму подвала, залив коленопреклоненные скелеты золотым светом. Вдруг они выцвели до силуэтов и неуклюже полезли по лестнице в переулок, отпущенные хозяином.
— Встань, Риис Морган! — раздался повелительный крик Даппи Хоба в подземелье, будто он обращался к самому Лазарю. — Вылезай из этой вонючей норы, новый день начался!
Риис встал, голый и шатаясь, щурясь на свет. Медленно поднялся он по каменным ступеням, и лучи солнца испаряли пятна, клочья и волоски сорванной шкуры Котяры. Он остановился в переулке, очищенный от всей этой грязи, выдыхая на холоде пар.
Даппи Хоб открыл боковой вход «Империи Тьмы», и солнцу предстали осколки ночного буйства — разорванная одежда, растоптанные стаканчики и банки, перекосившиеся постеры на планках, измазанные людскими жидкостями. В середине комнаты стояла обнаженная Лара, закрытая лишь черными длинными волосами, прозрачная, как огонь.
8. ТЕМНАЯ ПЕСНЯ ДУШИ
По стеклам окон «Империи Тьмы» нагло ползали радужные мухи и гудели как электрические провода. Они чуяли в воздухе напряжение, нарастание той тишины, что предвещает начало какого-то смятения. Зеленые тела бились о солнечное стекло, отчаянно ища выхода наружу.
Риис Морган вошел в усыпанную мусором комнату и направился между копьями солнечного света к видению Лары. Не замечая жуткого безмолвия, от которого обезумели мухи, он как во сне — голый, с тяжелыми мышцами — пересек танцзал, и холод в желтом воздухе очерчивал пары его дыхания.
Лара и Риис оцепенело смотрели, узнав друг друга. Оба неподвижно и безмолвно застыли, погруженные Даппи Хобом в транс. Он поместил ее в здание, чтобы заманить Рииса внутрь. Это было сделано, и теперь призрак задрожал, как мираж под ветром, и исчез.
Риис схватил пустой воздух, откуда только что смотрела на него Лара. Пока он сквозь муть в голове соображал, что с ней случилось, Даппи Хоб вытащил из шкафа черную церемониальную рясу. Он натянул ее на Рииса через голову и помог продеть руки в широкие рукава.
— Ты хорошо послужил мне, Риис Морган, — улыбнулся Даппи Хоб, но глаза его не улыбались, а были как кратеры, ведущие в ад. — И твоя служба мне кончается. Теперь душа младенца почти у меня в руках, и ты можешь идти. Но нам ведь не надо, чтобы ты бегал по этому миру голый, разыскивая себе дело?
Риис тупо глядел на развевающуюся шкуру Котяры, разум его был затуманен.
— Вот тебе роль. — Даппи Хоб поправил воротник рясы Рииса и довольно хлопнул его по плечу. — Пророк судьбы. Можешь бродить по всей планете, предупреждая о конце света. Будешь возвещать мое пришествие. Иди. — Он показал на дверь, открытую в трущобный переулок, где издалека слышались неестественно тихие шумы большого города. — Иди по улицам Манхэттена. Скажи всем, что рок найдет их, когда Даппи Хоб станет хозяином этого сна!
Вслед за выходящим за дверь Риисом раздавался смех, похожий на треск пламени. Босой, одурманенный человек хромая вышел на улицу, и при виде его отрешенного лица прохожие шарахнулись.
А смех не прекращался, нарастал каскадами, когда Даппи Хоб уже вернулся вниз, в погреб и в туннель Чарма. Ниша засияла ослепительно голубым светом дня и сверкающими пылинками снежных кристаллов. Переступая порог, демон забрал из здания всю свою силу. Больше ему «Империя Тьмы» не понадобится.
Вдоль стен и стропил вздулись волдыри, чернея чешуйками пепла. Язвы ржавчины разъели металл чердака, балки застонали и просели, с потолка лентами поползла штукатурка. С треском лопнули окна, и темную пыль забрызгали кишащие у стекол мухи. Через мгновение дом стал пустой коробкой, где облезлая краска и оборванная проводка повисли гнилыми занавесями.
Даппи Хоб закрыл за собой туннель и вышел на проселочную дорогу. Синий купол неба накрывал холмы в снежных пятнах и сосновый лес. Темные провалы лесной опушки кишмя кишели выползавшими оттуда гномами. Демон звал свои создания к себе, и они сходились тысячами, холмы рябили белым и металлическим блеском, будто снег поднялся с них в доспехах.
— Принесите мне Ожерелье Душ, дети.
Сильный голос Даппи Хоба взмыл в пустое небо и загремел грозовым фронтом, фиолетовой стеной злобной мощи с серебристым гребнем горизонтальных лучей солнца.
При виде стены, сметающей с неба облака на много лиг впереди Рик выпрямился на пассажирском сиденье.
— Что это такое?
— Даппи Хоб. — Изогнутые глаза Азофеля сузились, и он вдавил педаль газа в пол, вильнув за поворот. — Он идет за Ожерельем Душ.
На самой разделительной линии, расставив ноги, дорогу перегородил юноша в черной тунике и звериной шкуре, подобно какому-то ложному богу мифов. За его спиной громоздились тучи бури.
Азофель не отпустил педаль и направил машину по середине дороги, прямо на этого человека.
Мучительно кашлянув, двигатель заглох, и машина остановилась. С такого близкого расстояния можно было хорошо разглядеть юношу с ямочками на щеках, обернутого в шкуру Котяры. В воздухе вокруг него вились огненные спирали. От порыва ветра видение распалось, блеснув черной пустотой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
